Красная королева (СИ)

А как бы было полезно, если бы столица оставалась отрезанной от остального мира хотя бы пару месяцев!

Честно просидев взаперти двенадцать дней, я объявила себя выздоравливающей и потребовала фрейлин и советников. Принимала их лежа в постели и поддерживал имидж выздоравливающей, но сильно ослабевшей женщины.

Фрейлины, хоть и были изрядно напуганы, пришли, а вот советники отправили письма, где ссылались на нездоровье и запрет лекарей покидать постель. Это было даже немного забавно, тем более, что пока я «болела», по решению церковного совета, который в этот раз вел любимчик покойного Ришона кардинал Экберт Годрик, тела самого Ришона и папского легата решено было сжечь.

Боясь распространения болезни, братья во Христе отказали своим «родственникам» в приличествующем их сану погребении.

Зато удалось запустить сплетню в народ, что Бог уберег королеву от смерти за ее праведность и доброту:

— Она ведь от себя денежки отрывала и от сына, а на Дом Инвалидов тратилась! И сироток тамочки привечала! От ее Господь и уберег.

Нам на радость!

— Завсегда я, кум Клюрон, говорил, что праведность от любой беды убережет! Церковники-то, эвон даже службы не проводят, прячутся по домам да дрожат, гнева Божия опасаются! А королева, сказывают, молится за нас, грешных, денно и нощно!

К моему удивлению, на окраинах столицы было несколько сожжений. Гастон, который тщательно следил за всеми новостями и даже имел информаторов в городе, пояснил мне:"

"— Думаю, ваше величество, это больше от страха сделали.

Разговоров о том, что легат привез с собой холеру из-за моря, в столице достаточно. Вспышки болезней разных были и раньше, просто Сольгетто никто не запирал давно. А тут и король умер и, месяца не прошло, кардинал и легат на небеса отправились… Потому народ волнуется и обсуждает всякую чепуху. Впрочем, — деликатно заметил он, — вам это только на руку, ваше величество. Сожгут несколько лачуг по окраине, а дымом будет вонять по всей столице. Ну и сплетни только добавят «аромата», — ухмыльнулся он. — У народа же, как известно, язык без костей: такого напридумывают, что самим страшно станет.

В целом Гастон был абсолютно прав. И пока не было серьезных волнений, меня все устраивало.

Особенно хорошо было то, что на данный момент высшей властью в самом дворце осталась я. Кардинал Эгберт, мой будущий противник, отсиживался в доме при главном храме. Мне донесли, что даже молебен он проводил в пустой церкви, запретив пускать туда людей: опасался заражения.