Кошмарных снов, любимая

Алиса – следующая. Удары в живот – и она заваливается на бок с широко открытыми глазами.

Джесс действует как робот.

– Я тебя ненавижу, – говорит Брент, держась за рану в боку. Кровь сочится сквозь пальцы.

Он пытается отобрать нож, но Джесс не дает этого сделать.

– Зачем ты был со мной? – в отчаянии спрашивает она.

– Проспорил! – кидает он резкую фразу.

И получает ножом в живот.

Последнее, что видит Джесс, – его переполненные ненавистью глаза.

Он никогда ее не любил.

* * *Джесс пришла в себя все в том же зловещем месте, понимая, что плачет – все ее лицо залито слезами.

Лишь двойник в форме черлидера молчала. Она улыбалась, глядя на Джесс. Радовалась.

– Наконец-то правда восторжествовала. Ты подсмотрела последний фрагмент забытых воспоминаний? Как тебе?

Джесс молчала, потрясенная и потерянная. Ей было больно. Безумно больно.

Это она… убила Алису и Брента. Она, черт подери! Она!

Нет.

Она не убийца.

Она бывает плохой девочкой.

Она не чудовище.

Она такая же, как и все люди, со своими достоинствами и недостатками.

– Тише-тише, – приложила палец к губам с размазанной темной помадой не-Джессика. И копии замолчали, но каждая из них жадно следила за заплаканной несчастной Джесс.

Они перестали быть отражениями.

Вой затих. Наступила тишина.

– Ну как?

– Это… неправда."

"– Это правда, которую ты скрывала сама от себя. И даже твоя мама знает эту правду. Ну-ка, скажи. Что ты можешь принять, малышка? – спросила не-Джессика. – Что ты сумасшедшая? Или что ты убийца?

И она захохотала.

Громко, искристо, со злой радостью.

Все отражения моментально повернулись к Джесс лицом, оскалились в улыбке, как по команде, и заговорили хором:

– Ты убила Брента. Ты убила Брента. Убийца.

– Нет! Нет! Нет! – кричала Джесс, зажимая уши, и когда этот дьявольский хор стал совсем невыносимым…

…проснулась.

Было позднее утро. Солнце заливало комнату золотым светом. Ничего подозрительного и страшного не было. Все как и всегда.

Только вот на душе было грязно и мерзко. Сердце билось так, будто собиралось вот-вот поломаться из-за скорости.

И щека болела – так, будто по ней ударили.

Джесс подняла руку и уставилась на нее со страхом и недоверием.