Хочу тебя навсегда

Булка клёвая, честное слово. Даже глядя на фотки, невозможно остаться равнодушным. И это я не только как мама говорю. В Торонто нам улыбался каждый сосед или простой прохожий. Веру всегда задаривали сладостями и игрушками, потому что она правда клёвая. Лучше неё я никого не знаю.

Отчим вваливается на диван и обсуждает прошедший вечер, почёсывая затылок. Он перетирает кости гостям и просит маму разобрать при нём подарки. Не обходится без негативных комментариев по типу: «Вот жлобы!» или «Это чё? Бэушный сервиз?».

Галя уходит в комнату отдыхать, а я, жалея мать и не желая наблюдать весь этот спектакль, следую на кухню, чтобы перемыть гору посуды.

Услышав резкий звонок телефона, я достаю его из кармана джинсов и едва не роняю на плиточный пол, когда вижу на экране номер Ярослава. Кислорода вдруг становится катастрофически мало, в ушах напряженно звенит. Никак не могу привыкнуть к тому, что теперь я в родном городе, у нас с бывшим мужем есть общие дела и он запросто может мне позвонить. Чего не делал ни разу за последние два года.

— Да, — снимаю трубку. — Слушаю.

— Не спишь? — звучит насмешливый голос.

— Не слышишь, что ли? Сплю, конечно.

— Уладила вопрос с нотариусом? — как ни в чём не бывало спрашивает Жаров.

— Да, сделка назначена на послезавтра. Спасибо за совет и помощь.

Яр замолкает, я тоже. Сердце стучит так громко, что, кажется, слышно даже на другом конце провода. Всё? Разговор окончен? Стоит попрощаться и сказать, что у меня есть более важные дела?

— Сонь, я почему звоню, — наконец произносит Ярослав, отстукивая то ли пальцами, то ли ручкой по поверхности.

— Ого! Правда? Боже, это было бы чудесно! — радостно вскрикиваю, не веря своему счастью.

Жаров обязательно добьется того, чтобы Влада отпустили под залог. Он сам сказал об этом. Но это может быть не так скоро, как мне того хотелось бы.

— Тогда завтра в половине восьмого утра я тебя заберу. Адрес тот же?

— В половине восьмого? Утра? Чёрт… Я не успею, наверное.

— Ты не в городе? — интересуется Яр.

— Я у матери. Приехала на юбилей отчима, а на улице невовремя начался апокалипсис. Теперь точно до завтра отсюда не выеду.

Жаров ненадолго задумывается.

— Давай я за тобой приеду, Сонь. Сейчас."

"В груди болезненно щемит. Яр не спрашивает, он настаивает, чтобы приехать немедленно. Я подхожу к окну и, отодвинув штору, смотрю как сильно шатаются деревья и стеной льёт дождь. Затяжной, противный. Это надолго.

— Не надо, Яр.