Хочу тебя навсегда

Вчера мы много раз занимались сексом, поэтому мне больно, когда Яр входит и начинает двигаться.

— Нежнее. Чуточку нежнее, Ярик.

— Попробую.

Я чувствую, как тяжело ему сдерживаться. Он двигается медленнее, осторожнее. Ласкает мою грудь и касается губами шеи. Волоски на коже встают дыбом, соски твердеют. Тело чувствительное и мгновенно отзывается.

Дочь пока не проснулась, впереди сложный день. Почему бы не начать его с приятных моментов?

Отстранившись, сажусь на кровати и подгибаю под себя ноги. Яр переворачивается на спину и, прищурившись, наблюдает за мной потемневшими глазами.

Прокладываю дорожку из поцелуев по его прессу и опускаюсь ниже. Дыхание сбивается, я волнуюсь. Ярослав обожает, когда я беру у него в рот. Когда иду до конца. До последней капли. Неотрывно при этом смотрит и получает огромное удовольствие.

После страстного утра начинается суматоха. Я принимаю душ, готовлю завтрак на кухне, от которой давно отвыкла. Параллельно обзваниваю все кондитерские в округе, чтобы заказать торт по случаю выписки.

А ещё шары, подарки, торжественные плакаты и украшения. Хочу, чтобы всё было по высшему разряду.

Не могу даже представить, насколько было сложно подруге провести несколько недель в стенах больницы. Один на один со слабым крохой. Вспоминаю свою историю и кажусь себе настоящей счастливицей. У меня была замечательная беременность и лёгкие роды. Один день в больнице и выписали домой под крыло к опытной бабушке, которая воспитала детей и внуков.

На выписку помимо нас с Ярославом и Верой приезжает Влад и родители Жени.

Последние стоят чуть в сторонке и не обращают на меня внимания. Сухо здороваются, хмурятся. Выражение лица такое, будто у нас не торжественное событие, а похороны. Я не понимаю, чем не угодила Игорю Андреевичу и Римме Семёновне? В детстве я была у них частым гостем. Почти каждый день как у себя дома. Разве я виновата в том, что лучшая подруга забеременела и преждевременно родила от моего брата? Мы не несём ответственность за поступки других людей. Это как минимум нечестно.

— Жаль, что мать не соизволила приехать, — произносит Влад, сжимая в руке мобильный.

— Ты ей звонил?

— Звонил. До последнего клялась, что будет. Но за полчаса до выезда сообщила, что Ромочке стало плохо. Давление подскочило, голова разболелась. В общем, в очередной раз подвела.

Я давно смирилась с тем, что у нас с Владом нет родителей. Вернее, формально они есть, но на них не приходится полагаться.

— Ну и ладно, — похлопываю брата по плечу.