Хочу тебя навсегда

Как же невыносимо смотреть в глаза человеку, которого подставляешь уже который раз. Не нужно было Илье Степановичу в меня верить. Прошедшей ночью я думала о чем угодно, но только не об игре.

В ожидании медперсонала со всех сторон до меня долетают ненужные советы и указания. Информация вперемешку. Я ничего не слышу и не соображаю.

Соперница дружелюбно похлопывает меня по плечу и искреннее сочувствует, усиливая растущую внутри обиду на саму себя. И в этот момент, оторвав взгляд от рассматривания чуть припухшей ноги, я замечаю приближающегося ко мне… Ярослава.

— Перекладывайте её, — звучит будто в вакууме голос тренера. — Только осторожнее!

Тучный усатый мужчина подхватывает меня под руки, перемещает на носилки и предлагает прилечь, но я словно завороженная смотрю на Ярослава и больше всего на свете боюсь, что он не успеет — меня увезут и я не скажу ему ни слова.

— Яр! — выкрикиваю громко.

Он взмахивает рукой, приближается. Безумно красивый и такой… родной. Я испытываю смешные чувства. С одной стороны почему-то очень рада его видеть, а с другой ощущаю смятение из-за того, что он наблюдал мое поражение на корте.

— Ты как? — спрашивает Жаров, склонившись над моим лицом.

— Я проиграла. Ты видел?

— Ничего страшного.

— Боже… Что ты здесь делаешь?

Илья Степанович нервничает и поторапливает людей.

— Тоже соскучился, — отвечает Ярослав.

"Меня начинают нести на выход. Суматоха, фотовспышки, голоса зрителей. Я смотрю на отдаляющегося Жарова и чувствую, как в уголках глаз собираются слёзы.

— Всё нормально, Сонь. Я поеду следом, — отчётливо проговаривает Яр.

Я киваю и ложусь на носилки. Успокаиваюсь.

В машине скорой помощи понемногу прихожу в себя. Внятно отвечаю на вопросы и подсказываю, где болит больше, а где меньше. Шок постепенно проходит, и я начинаю искать некие различия между ситуацией, которая случилась два с половиной года назад и сейчас.

Оказавшись в кабинете травматолога, я с облегчением выдыхаю. Врач ничего конкретного не говорит пока не сделают рентген, но утешает и подбадривает, что критически-страшного ничего не видит.

— У тебя растяжение связок, София, — выносит вердикт часом позже.

Мне кажется, что в этот момент я готова броситься к нему на шею и расцеловать.