Командир 2 Война

Как-то я даже не предполагал, сколько на самом деле людей жаждет со мной пообщаться.

Главное — в том, что мне резко стало не хватать времени на осуществление всех своих задумок, виноват я сам и никто другой. Просто, не предполагая, сколько нашлось желающих поговорить со мной журналистов, я решил общаться с каждым из них по отдельности. Глупость сотворил несусветную, чего уж тут скрывать: вместо того, чтобы отделаться от них одним махом устроив такую себе пресс-конференцию, я потратил на общение с ними три полных дня и вымотался как никогда.

Правда и выгоду при этом получил неслабую — хотя бы в том, что статьи этих журналистов отличались друг от друга, выдерживая только основную канву хода событий с разной деталировкой, как бы дополняя друг друга.

Это очень выгодно смотрелось в сравнении с тем, как бывало обычно, зачастую ведь статьи кого-нибудь одного тупо перепечатывались остальными.

Не успел разделаться с журналистами, как случилось награждение, притом меня застали, что называется, врасплох.

Записывая всякое разное в свою тетрадку (а делал я это лёжа на кровати), я чуть подустал и сам не заметил, как задремал. Когда в палату ввалилась толпа народа, я не сразу сообразил, что происходит, и, естественно, не успел спрятать эту самую тетрадку.

Народ, кстати, удивился, когда я от неожиданности спросонку вскочил на ноги и, разглядев, кто зашёл в палату, встал по стойке смирно.

Калинин, который зашёл первым, повернувшись к Берии, который следовал за ним чуть приотстав, произнес:

— Что-то этот майор не похож на тяжелораненого.

Берия в свою очередь, обращаясь ко мне, спросил:

— Ты зачем встал? Тебе же нельзя, наверное.

Первым ему успел ответить оказавшийся за его спиной местный капитан ГБ:

— Врач разрешил вставать и даже рекомендовал побольше ходить

— Да? Странно, первый раз о таком слышу, — удивился Берия, а Калинин спросил:

— Ну, раз уж все равно приехали, может, займемся делом?

Сам процесс награждения прошёл для меня как в тумане.

Наверное, из-за растерянности я не сразу обратил внимание, что нарком с интересом читает так и лежавшую на тумбочке открытую на последних записях тетрадь.