Командир 2 Война

Понятно, что благо это было относительным, и грех так говорить, но как только не раскорячишься, когда жить захочешь. Поэтому, наплевав на рефлексии, я занимался своим делом снова чуть не до блевотины, по крайней мере, чувствовал я себя от этого своеобразного передоза не очень.

Утром, когда сил на переработку бурлящей в организме энергии не осталось, я вернулся в тело, открыл глаза и невольно застонал.

Реакция от, казалось, спавшей крепким сном женщины, сидевшей, рядом со мной последовала мгновенная.

— Очнулся?

Убедившись, что, да, очнулся, она мгновенно исчезла, только дверь тихонько скрипнула.

«Блин, хоть бы попить дала, что ли», — подумал я, с тоской глядя на графин с водой, стоявший на небольшом столике.

Сильно расстроиться не успел, потому что уже через пару минут палата загудела словно улей. Прибежали сразу пару врачей в сопровождении нескольких медсестер, за ними зашел капитан Смирнов, тоже не один, а вместе с незнакомым майором ГБ, и главное, все они одновременно пытались задать вопросы или обменяться впечатлениями (последнее про медсестер, которые начали тараторить, что я еще молоденький и им меня жалко).

Глядя на это безобразие, я собрался с силами и попытался рявкнуть:

— Тихо все!

Правда, рык получился так себе, слишком тихий, но, что странно, меня услышали и дружно замолчали, после чего я уже спокойно, хоть и тихо продолжил:

— Попить дайте и говорите по одному.

Напоила меня женщина, что дежурила рядом со мной ночью, а говорить начал один из врачей, и то, что он говорил, мне очень не понравилось.

По его словам, если мне не ампутировать хотя бы ноги, он не даст гарантии, что я и неделю проживу, а если с этим подождать ещё сутки-двое, то потом уже и ампутация не поможет.

— Раз так, тогда через сутки и примем решение, вдруг ещё обойдётся, — тут же ответил я и, не глядя на скривившееся лицо врача, спросил Смирнова: — Сколько я был без сознания и чем закончилось наступление?

— Без сознания двое суток, наступление идет успешно.