Сердце дракона. Том 17

На одноразовой тарелке лежала завернутая в блестящую фольгу шаверма.

Иллюзия.

Именно поэтому табак сигареты напомнил ему о табаке адептов. Лидусская медовуха из бара была на вкус, как… лидусская медовуха.

И эта шаверма…

Хаджар никогда не пробовал шаверм. Так что и она будет на вкус, как…

– Молодой человек, – вдруг обратилась к нему Элла Марковна. – мы с вами знакомы?

Борис к этому времени уже развернул фольгу и надкусил ароматный, теплый лаваш. Хрустнули листья салата. Огурцы и помидоры дополнили вкус пряного соуса, текущего по пальцам.

Борис застыл.

Элла Марковна и Артур вскочили со своих мест. Упали табуретки. И пролитый кофе полился на землю.

– Никогда… – Хаджар прожевал и проглотил. – Никогда не ел ничего такого.

Шаверма упала на стол.

Элла Марковна перекрестилась. Артур тяжело и глубоко дышал.

Они точно видели перед собой их подоп… пациента.

– Мы не будем об этом говорить, – произнесла Элла.

Артур только кивнул.

В больницах всякое происходит… и большинстве этих историй не вспоминают даже за стаканом отнюдь не дешевого, но вкусного кофе.

Врачи развернулись и направились обратно, оставив после себя беспорядок и лужи на столиках.

Хаджар тяжело дышал. Он сидел на островке посреди пяти реки. И пять канатов крепко держали его связанным.

– Что это было? – произнес он.

Он сжимал и разжимал ладонь. Он смотрел на бескрайние просторы этой странной реальности. Где кроме маленького островка, канатов и рек не было больше ничего.

То что он видел? Это был сон? Реальность?

– Нет, это все не важно, – замотал головой Хаджар. Словно хотел скинуть с себя наваждение. – Это не важно.

С трудом поднявшись под давлением канатов, Хаджар глубоко задышал и успокоил бешенный бег сердца.

Правда в том, что только оказавшись в Городе, он уже знал, что ему нужно сделать. Просто хотел…

– Нет, – повторил Хаджар. – не важно.

Выпрямившись, он протянул руку за пазуху. Как и с зажигалкой, он знал, что там обнаружит.

Простой, ничем не примечательный нож.

Метафорично…

Хаджар, не секунды ни сомневаясь в своих действия, размахнулся и провел ножом по самому толстому из канатов. Казалось бы разбитый и старый нож, который не смог бы и тростинки рассечь, с легкостью прошел через крепкие волокна.

Крепкие, мозолистые руки обхватили ускользающий канат.