Сердце дракона. Том 17

Они сформировали единый столп, толщиной с тот самый дилижанс, где обитал Артеус Лецкет.

Хаджар уже было выругался и собирался закрыть раны, как ощутил новый порыв.

– Вы шутите… — невольно произнес он себе под нос.

Маг, столь же искусный, как Артеус, в одной стихии, уже считался невероятной редкостью и достоянием, за которое поборолись бы многие секты и кланы, но то, что произошло далее…

Артеус на распев произнес несколько слов, сделал странный взмах посохом после чего вновь вспыхнули руны, но на этот раз не у навершия артефакта, а в самом основании.

Красные руны.

Потоки ревущего пламени, столь жаркие, что превратили обледеневшую землю в воду, погружая адептов по колено в рукотворный пруд, а затем и испаряя оную, поднялись в виде змеи. Змеи, подавляющей своим капюшоном грозовые облака.

Она, как и птица прежде, распахнула пасть и её шипение превратилось в град из тысячи огненных шаров.

Громовая Птица порхала среди них, рассекая пространство белоснежной молнией, но никак не могла улучить момент для новой атаки, а Артеус, все это время, прикрыв глаза и прислонившись лбом к посоху, читал длинное заклинание.

Хаджар знал о магии даже меньше, чем о Седьмом Небе, но и его познаний было достаточно, чтобы понять, насколько же был силен этот гений… чудовище, как бы его назвали, будь его сила известна массам.

Чем больше истинных слов в заклинании, тем сложнее его удержать в сознании и воплотить в реальность. Ходили слухи, что мастера-маги секты Сумеречных Тайн могли воплотить заклинания из четырех десятков слов.

На тридцать первом у мага прыснула кровь из глаз и носа, но он не остановился. Произнес тридцать второе, после чего поднял посох в небо. Артефакт вспыхнул ярким, режущим глаза светом. Столпом солнечного луча он устремился в небо и создал нечто вроде колоссальной печати.

При всем при этом — несмотря на бурлящую магию внутри печати, заполненной таинственными символами и рунами, Громовая Птица все еще находилась под неумолимым гнетом Огненной Змеи.

Артеус не только использовал заклинание, которое сделало бы его личным учеником лучшей секты Чужих Земель, он применил сразу два."

"Из печати, медленно, но верно, вытянулись две огромные руки – одна ледяная, а вторая огненная. Они обхватили Громовую Птицу, а затем исчезли, оставив после себя стремительно падающую на землю клетку, где половина прутьев пылала, а вторая сверкала кристально чистым льдом.

Поднимая облака пыли и камней, клетка упала с небес.