Сердце дракона. Том 17

Что за монстр… что за монстр стоял перед ним?

– Река Купающихся Звезд!

На мгновение Кань Дуну показалось, что в расколотой аномалии пропал сам свет, но – на самом деле все было как раз-таки наоборот. Света оказалось так много, что он ослеплял, затмевая собой любую непроглядную тьму. И если бы в этой технике не содержалось бы толики энергии речной воды, Кань Дун не был уверен, что смог бы своими силами, без доспехов, противостоять ей.

Взмахнув рукой и выставив перед собой копье, он сперва поглотил смертную энергию речных вод, добавив ею к своей, а затем, встретив перед собой яркие вспышки звездных копий, отразил каждое из них.

С одним или… двумя монстрами он сражался?!

Обезьяна выстрелила копьем-клинком во множестве выпадов, слившихся воедино и породивших десятки лепестков лотоса. Каждое из таких – размером с целое облако, несло в себе всю сокрушительную силу оружия бессмертного.

Лэтэя, отступая, использовала одну защитную технику за другой. Терна и звездные мистерии сверкали в её белоснежном копье, но даже так – она могли лишь защищаться в надежде, что у Кань Дуна найдутся дела куда более важные, чем попытка уничтожить одного из противников.

И они нашлись

Хаджар, переместившись вплотную к Кань Дуну, взмахнул клинком, окутанным синим маревом ревущего бурей ветра. Будто он заключил всю силу техники Бесконечного Ветра в своем мече – не позволяя ей сорваться в полет и от того делая еще мощнее.

От его секущего удара сорвался силуэт плывущего по ветрам Кецаля, унесшегося куда-то к горизонту.

Простым смертным, который не уступал ему – пусть и раненному, но Бессмертному, в скорости и силе ударов.

Хаджар, пригнувшись под копьем-клинком, подсек противника по ногам, а затем, ударив еще падающего плечом и оттолкнув от себя, выстрелил мечом в стремительном выпаде.

Находясь в воздухе, Кань Дун выставил перед собой древко, ощущая, что по оружию пришелся удар достойный слуги Дома Ярости Клинков.

– Да что за…

Отлетая едва не на километр, он затормозил в воздухе своей волей и энергией, после чего оттолкнулся от разрушающегося пространства и уже сам полетел в выпаде. Его окутывали речные потоки, представая в образе распускавшихся цветов.

– Умри! – закричал он то ли от гнева, то ли от… страха.

Хаджар же, будто какой-то не свой… потусторонний, стоял прямо. Заложив меч за спину, он не принимал никаких боевых стоек.