Сердце дракона. Том 17

— Через несколько мгновений эта тварь вернет себе все свои силы и тогда мы покойники!

Зависнув в воздухе, как недавно сам Хаджар против Дикого Бога, Кань Дун поднял над собой копье-клинок. Он собирал энергии, неведомые простым смертным адептам. Те кружились вокруг наконечника его копья, поднимаясь в небо длиной, цветастой лентой.

Та постепенно закручивалась и расширялась, принимая форму ствола водяного дерева. Это все чем-то напоминало ту технику, которой Бессмертный едва не отправил к праотцам Хаджара, когда тот решил обменяться несколькими ударами с Кань Дуном, чтобы лучше понять силу прошедших Испытание Небес и Земли.

- Когда они используют все свои силы, – шепнула Лэтэя. – у нас появится небольшое окно. И когда оно появится – ты иди наверх, а я их задержу.

– Но…

– Как ты сказал недавно, Хаджар, – улыбнулась краешком губ принцесса. – это называется командной работой. Первобытный Бог освободил Кань Дуна от ограничений законов, но когда он падет – Бессмертный снова будет связан.

У меня хватит сил и артефактов, чтобы задержать их минут на десять. Так что поторопись, если не хочешь возвращать отцу мой труп.

Хаджар вздохнул, но спорить не стал.

Принцесса была права.

А в этот момент, бессмертная обезьяна уже закончила подготовку своей убийственной техники.

Глава 1530

Огромное водяное дерево, ствол которого — вертикальные потоки воды. И каждая капля внутри этих стремящихся к небесам рек — сосредоточие таинственных мистерий и неподвластных смертным энергий.

Ветви дерева – древко странного оружия Кань Дуна, а бесчисленные листья — его клинки.

Но этого оказалось мало Бессмертному. С явной натугой, крича что-то на незнакомом Хаджару языке, роняя капли крови из носа и рта, он взмахнул копьем.

И одновременно с этим водяное дерево, превзошедшее по размерам самые высокие горы, ведомые смертным, задрожало, а затем закрутилось в водяном танце.

Слетели его листья и, вытянувшись вихрем, приняли очертания клинка.

Ствол дерева истончился, а затем уплотнился до такого уровня, что стало невозможно отличить потоки воды от яркой стали. Ветви же стали прекрасными узорами плывущих по древку водяной стали кувшинок.

И огромное копье, развернувшись стрелой самого Ирмарила, круша пространство и поднимая вихри такой силы, что они могли бы десятилетиями накрывать бурей добрую половину Дарнаса, обрушилось на огненную птицу.

Та вскричала.