Сердце дракона. Том 17

 — Упадем?! Воительница Азалия, может у тебя и мастера Ветра Северных Долин хватит сил это пережить, но мы…

Лэтэя усилием воли раскрыла за спиной два огромных, белых крыла.

— Хаджар, — произнесла она. — давай! Я не уверена, насколько сильней станет давление, если мы продолжим идти по твоей тропе!"

"Хаджар посмотрел вниз, где шелковая нить пути ветра исчезала среди бесконечного мрака.

— Проклятье, — вновь выругался он, а затем, с глубоким вдохом, сделал нечто совершенно безумное — он отозвал имя ветра.

Верный друг, «поскулив», аки расстроенный пес, умчался по лишь ему одному ведомым дорогам.

Хаджар же, падая во тьму, постепенно ощущал те же чувства, что и в тот раз, когда спускался в тайник Звездного Дождя.

Только не снова… только не опять…

Он хотел что-то произнести — но не мог. Встречный поток воздуха, усиленного атмосферой магии стелы, не позволял даже рукой пошевелить, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

А потом, в какой-то момент, их падение будто остановилось. Вернее — так им показалось из-за того, что привыкшие ко мраку глаза внезапно вновь увидели краски.

Пусть серые, оттенки черного и редкие вспышки бледно желтого, но краски. Хаджар увидел под собой огромный лабиринт. Столь обширный, что в нем уместилось бы небольшое королевство смертных. Он тянулся по дну всего ущелья, пока не упирался в нечто подобное вратам.

Два каменных клыка, застывшими волнами взмыв друг перед другом, замерли своими вершинами где-то в озере желтого света, разлившегося над ними.

— Держитесь! — закричала Лэтэя.

Схватившись за её руки и ноги, тройка адептов держалась так крепко, как могла. Неведомая сила, обрушившись на них, понесла, словно пушинку, в самое начало невероятного лабиринта.

— Демоны и боги! — кричала принцесса. — Да что это такое?!

Она пыталась сопротивляться потокам силы, но добилась лишь того, что её крылья хрустнули, перья стальными пластинами разлетелись в небе и они, крича, разлетелись в разные стороны лабиринта.

Хаджар, в последний момент успев создать перед собой подушку из воли и мистерий, приземлился на ноги и, тут же выхватив меч, обернулся. Его инстинкты, отточенные за десятилетия неустанных сражений, выли раненным волком.

Но он не успел.

— Проклятье, — только и успела пронестись в его голову мысль, как сознание уже летело где-то посреди той же тьмы, по которой они скользили в этот клятый лабиринт.