Камень. Книга 10

Почувствовав, что Белобородов судорожно схватил его за локоть, колдун сглотнул и пробормотал:

— Царевич, ты это… с подобными эффектами завязывай, тебе такие маски ни к чему… у нас тут не бесовской праздник Хэллоуин…

Рожа демона оскалилась в довольной улыбке:

— Как скажешь, Ванюша.

Рожа демона сменилась волчьей головой, которую через пару мгновений сменил бык, а за ним и размалеванная морда клоуна с красным носом. И, наконец, царевич ухмыльнулся, изобразив знаменитую маску Гая Фокса.

— Как вам? — поинтересовался великий князь.

— Зашибись! — хмыкнул колдун. — Полная анонимность гарантируется! А слабо скрыть свое напечатанное во всех газетах жало за легкой завесой дымки?

— Легко!

Маска Гая Фокса исчезла, проявилось лицо молодого человека, которое тут же поплыло, потеряв резкость.

— Другое же дело, царевич! — кивнул Кузьмин. — Так теперь вообще везде можешь шариться без палева, главное, привыкнуть к этой маске и не забывать её постоянно поддерживать в надлежащем состоянии.

Великий же князь только недовольно протянул:

— А может, как-то так попробовать?

И на месте лица Алексея вместо ряби появился самый настоящий провал из тьмы.

Кузьмин кое-как успел удержаться от того, чтобы не провалиться в эту бездну, и только потом, перейдя на темп, схватил заваливавшегося вперёд Белобородова.

— Царевич, твою же!.. — зашипел колдун. — Прекращай свои эксперименты! Петровича угробишь!

Зияющая бездна исчезла, на её месте появилась дымка, а великий князь кинулся к воспитателю:

— Папка, прости! Я не хотел…

* * *

Воспитатель пришел в себя довольно-таки быстро, а первым его вопросом был:

— Что это за ерунда, Лёшка? Я как будто куда-то падал…

За меня ответил злой Кузьмин:

— Головокружение от успехов это было, Петрович, усиленное манией величия. Воспитанник твой в очередной раз не рассчитал силу воздействия и включил самую натуральную присоску, когда делать это было совершенно не обязательно.

— Да, Ваня… — Я опустил голову. — Просто для меня легче держать маску, которая будет всасывать постороннее внимание внутрь, а не наружу.

Прохор нахмурился:

— Объяснение, конечно, так себе, но общий принцип из ваших прошлых разговоров мне понятен. — Воспитатель растянул губы в бледной улыбке.