Камень. Книга 10

— Как старшие родичи решат, так и будет.

— Договорились, — кивнул король. — Но с меня в любом случае роскошный подарок на свадьбу.

Отдельно к нам подошли Виндзоры."

"— Примите наши поздравления, дорогие родственники! — важно вещал король Англии. — Мы очень рады, что Романовы уладили все свои разногласия с Савойскими. — Георг повернулся в нашу с братьями сторону. — Отдельно хочу извиниться за сегодняшнее поведение своего внука. Молодые люди, вы должны понять его чувства.

Мы с братьями и Изабеллой дружно обозначили поклоны:

— Не стоит беспокоиться, ваше величество.

Как мне показалось, в общем и целом ненавязчивый месседж до основных правящих родов мира дошел: Савойские не только прощены Романовыми, но и находятся под защитой последних. Соответственно, любая попытка пересмотра в одностороннем порядке прежних договоренностей с Испанией будет рассматриваться именно через эту призму.

Когда в театре прозвучал второй звонок, присутствующие стали расходиться по своим местам, а «делегация» Романовых слегка задержалась.

Еще минуту в ложе царила тишина, нарушаемая лишь гулом, шедшим из партера и амфитеатра, а потом король Франции, разрушая хрупкие мгновения волшебства, коротко бросил сыну:

— Коньяка мне на два пальца плесни…

Команда была выполнена с задержкой — Людовик-младший не сразу сумел оторвать взгляд от родителя, смотревшего на него с картины, — а когда схватился за графин, плеснул «на два пальца» и себе.

— Николя, где Александр? — именно с таким вопросом король Франции повернулся к моему царственному деду. — Я хочу его видеть прямо сейчас! Немедленно!

— Успокойся, Людовик! — улыбнулся довольный император. — Представление сейчас начнется. В антракте найдем мы твоего Александра.

— К черту коньяк! — рявкнул король и, заметив осуждающие взгляды сына, внучки и князя Гримальди, шумно выдохнул. — Хорошо, Николя, давай выпьем, но в антракте ты мне доставишь художника.

— Пригласишь в ложу Александра, — дед продолжал улыбаться, но тон его неуловимо изменился в сторону раздражения.

— Да, пригласишь, — буркнул Бурбон. — Чего ты к словам цепляешься? И где этот чертов коньяк?..