Халид его пленница

Всему виной воздержание, злость, выплёскивающиеся эмоции. Меня раздирает огнём противоречивых чувств, и я сжимаю волосы Халида, лишь бы с кем-то поделиться внутренней болью.

– Легче, Ада, - он отрывается лишь для того, чтобы вдохнуть воздух, смотрит рассеяно, едва улыбается. – Не проверяй границы того, что я тебе сейчас позволю.

– Мне плевать. Я тебе ничего не позволю.

– Ну-ну.

Мужчина смотрит так же, как я на сына, когда тот говорит, что не будет спать всю ночь. С усмешкой, наслаждением, зная, что всё будет так, как он сказал.

Вдруг тянусь к нему, сама целую. Отвлекаю Халида, но отвлекаюсь на то, как его руки шарят по телу. Забираются под рубашкой, гладят живот, почти до боли сжимают грудь.

Мне нельзя поддаваться, нельзя даже думать о том, что будет, когда мужчина проведёт пальцам по затвердевшим соскам. Я помню, как с ним может быть хорошо.

Больно и хорошо, будто сгораешь заживо, а потом воскресаешь. Цербер – миф, легенда из ада. И именно туда меня опускает Халид, в кипящие котлы, которые разъедают кожу, испаряют из моего тела кровь.

Ничего нет. Цербер несёт за собой разруху. Халид и есть Цербер. Тот мужчина, который ворвался в мой дом среди ночи, отнял родных, отнял всё. А я сжимаюсь в его руках, задыхаюсь, приоткрываю губы.

Тело не предаёт меня, я сама это делаю. Когда веду ладонями по плечам Халида, сжимаю. Он стал ещё шире, крупнее. Гора, которая сейчас возвышается надо мной.

– Халид, - я сама тянусь к его ширинке, сама кусаю нижнюю губу, чувствую, как меня подбрасывает от нетерпения.

Ему нравится всё, что я делаю. Как варвар, победитель, главный завоеватель. Ворвался в мою жизнь, перевернул всё, похитил меня. Каждый раз похищает, каждый раз сдаюсь.

– Какая прыть, - его голо сочится удовольствие, наслаждение от того, что я так быстро сдалась. Наваливаюсь на мужчину, заставляя замолчать. Практически оттесняю к двери. – Не ебёт тебя твой ублюдок?

– Не ебёт.

Ян был врагом, стал заклятым другом, моя семья, её жалкие остатки.

И как бы я могла быть с кем-то другим, если у меня внутренности тугой лентой стягивает от того, как Халид обхватывает моё лицо? Целует, высасывает из меня душу, тянет на себя.

– Сейчас.

Прошу его, что-то говорю, отстраняюсь. Хватаюсь пальцами за рубашку, пока Халид медленно расстёгивает свой ремень.