Халид его пленница

– Мне моё хозяйство дорого, - усмехаюсь в пухлые губы, толкаюсь жестче. Насаживаю девушку, задаю бешеный ритм. – И жена тоже. Раз и навсегда, колючка. На с двоих касается.

– Будешь долго ехать…

– Приеду и вытрахаю всё дурь.

Ада вскрикивает, когда опускаю ладонь на задницу. Ещё и ещё, чувствуя, как кожа девушки начинает гореть. Мну мягкую плоть, толкаюсь. Терзаю её губы, до металлического привкуса.

А колючка отвечает этим же. Царпапает мою шею, сжимает лицо. Кажется, остаются саднящие полосы на щеках, но так плевать.

– Хал… - выдыхает хрипло, охрененно сжимается на мне. Дрожит, вибрирует вокруг члена, заставляя кончить намного быстрее запланированного. Ближайшую бы неделю из неё не выходил. Для начала. – Ненавижу тебя. Люблю. Очень сильно.

– Не сильнее меня, колючка. Моя хорошая, - наваждение сменяется непривычным приливом нежности. Хочу, чтобы запомнила и ждала таким. – Отдохни, и пересядешь к охране. Дальше мне ехать не стоит.

– Хорошо. Все вы мужики такие.

– Ждать не будешь? – усмехаюсь, мы оба знаем, как всё будет на самом деле.

– Буду. Всегда буду ждать.

Эпилог. Ада

–  Одна полоска.

Смотрю на тест, а пальцы подрагивают. Это глупо – я не хотела детей, говорила об этом Халиду. А сама… Словно надеялась на чудо. Что хотя бы в последний раз всё получилось.

Как маленькая надежда, что мой муж вернётся быстрее. Месяц или два, а не полгода. Намного лучше, так ведь? А сейчас прикрываю глаза, чувствуя жуткое разочарование.

Даже если бы Халид не примчался сразу… Не знаю, было бы намного легче иметь ещё одну частичку от него. Двое детей лучше одного, а Янар так быстро растёт…"

"– Мам, а папа когда-то вернётся?

– Он занят, - прижимаю к себе сына, выходя на террасу. Океан шумит, от жары волосы начали виться ещё сильнее. – Не может пока приехать.

– А мы? Мы можем к нему?

– Соскучился?

– Да. А вдруг машина снова бабах? А мы не рядом.

Машина точно бабах. Или налёт. Или ещё что-то… Я запретила себе смотреть российские новости, узнавать о делах дома. Халид планирует всё так, как ему нужно.

И я не хочу ничего об этом знать. Если узнаю, что он пострадал – моё сердце не выдержит. Даже если это будет инсценировкой, прямым рейсом ко мне.

Мне кажется, что теперь я стала куда чувствительнее.