Халид его пленница

В любом случае, теперь точно.

– Запоминай свои слова, колючка. Уважать старших, уважать мужа. Слушаться и потакать. Ты всё правильно говоришь, поэтому теперь для тебя моё слово – закон.

– Вот ещё!

Фыркаю, разворачиваясь к мужчине на ступеньках. Если я его люблю, жена его, это не значит, что буду подчиняться. А если Халид решил, что буду прогибаться только из-за статуса…

– Я так и думал. Поэтому не мели чепухи, Ада. Если на тебя управы не найдут никак, то думаешь, что на меня смогут?"

"Улыбаюсь, рассматривая размытое изображение в окне машины.

– Мама! – Янар трет глазки, а после тянется ко мне. Отщелкиваю ремни детского кресла, тяну сына к себе. – А где ты была?

– Гуляла. Как ты тут?

– Спал. Хочу на ручках.

Янар хнычет, поэтому перехватываю сына удобнее, бросаю взгляд на мужчину. Тот хмурится, когда я усаживаюсь на задний диван.

– Что такое?

– Значит, тебе можно сына как угодно перевозить? Верни ребенка в кресло, раз настолько за безопасность.

– Ладно. Аслан, дашь накладку?

Улыбаюсь водителю и про себя прошу, чтобы вечером никто его не расстрелял. Халид не запрещал общаться с другими, ничего не говорил. Но вдруг моя просьба водителю – лишняя?

Аслан протягивает мне сверток, ничего не говоря. Только подмигивает в зеркале. Я натягиваю ремень безопасности, используя накладку для детей. Подсоединяю дополнительные ремешки для ножек, устраивая Янара на своих руках.

– Так удобно, милый?

– Да! Там птичка!

Янар щипается, указывая на окно. Но меня интересует недовольный Халид. Сидит в телефоне, хмурится. Его ладонь сжимает моё колено, словно так и надо.

А мужчина даже внимания не обращает. Всё на автомате. И отдать приказы водителю, и кивнуть на щебетание Янара, и провести ладонью вдоль моей ноги.

– Халид, - зову неуверенно, но достаточно громко, чтобы все слышали. – Спасибо, что разрешил везти Янара на руках.

– Ага!

Сын даже не отрывает взгляда, но меня интересует другая бездна. Мужчина хмурится ещё сильнее, не понимает, что и зачем говорю. А я поспешно отворачиваюсь, пока не прикрыла брешь в душе привычной грубостью.

Глажу волосы Яна, придерживаю его. Слушаю о том, какие птички пролетают, собачки пробегают. А у меня внутри барьеры падают и падают. А я сама их толкаю, разбиваю.

Мне кажется. что я… счастлива.

И это пугает. Не привыкла, не умею.