Халид его пленница

Пока окончательно не подохну.

–  Халид, - Ада мнется на пороге, но затем уверенно заходит внутрь. – Ты хотел поужинать с Янаром. Яном, - поправляет сама себя, а я усмехаюсь. – Что смешного?

– Что ты так упрямо называла сына сокращением, а теперь сама следуешь моему примеру.

– Ничего я не следую, ты… В общем, ты занят или найдешь время для сына?

Усмехаюсь ещё шире. Ада сейчас выглядит недовольной женушкой. И это, к удивлению, совсем не бесит. Потому что непривычно её видеть такой. Дерзкой, но со срезанными углами.

– Иди ко мне, колючка, - отъезжаю на стуле, хлопаю по бедру. – Я жду.

– Я тебе не собачка так бегать, понял меня?

– Куда уж понятней, милая. Но подойдешь и мы всё обсудим.

– Ладно, - фыркает, без жалости падая на меня. Так, что рана в боку начинает тянуть. – Черт, больно?

– Ни капли. Так что за внезапная претензия?

Девушка хмурится, пока я убираю волос с её лица. Касаюсь пальцами искусанных губ, улыбаюсь. Да, одного оргазма явно не хватит, чтобы вытрахать из неё дурь.

Но хорошо, что у меня есть возможность это исправить.

Пусть прикручивает характер и добавляет мягкости, а дальше мы разберемся. Потому что эта девушка никуда от меня не денется. Ни через год, ни через десять.

Я так решил.

Осталось донести мысль до Ады.

– Ты хотел поужинать вместе, помнишь? – девушка бездумно выводит узоры на моей шее, накрывает кожу своей ладонью.

– Строгая мама? – ловлю её завиток, наслаждаюсь тем, что любимые кудри вернулись. – Очень, да?"

"– И ещё более строгий папа. Понял меня? Я… Халид, я готова молчать при твоей охране, не нарываться. Ты же видишь. Но воспитание сына… Это должно решаться вместе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– Согласен, хорошо.

– И если я сказала, что нужно что-то делать… Не подрывай мой авторитет, хорошо?

– Это работает в две стороны, колючка.

–  А ты мог бы сначала со мной обсуждать всё, что разрешаешь?

– Попробуем так.

Прижимаю крепче к себе девушку, чувствуя, как она расслабляется в моих руках. Успокаивается. Видимо, её действительно волновал этот вопрос. И мне приходится наступить себе на горло, тормозя.

Потому что я привык, что воспитанием сыновей занимается глава семейства.