Измена. Я отыграюсь! (СИ)

Но при этом сам Стас — лохматый, помятый и с адским выхлопом изо рта — категорически утверждал, что это последствия моей расплаты за проигрыш и «ну и еще всего разок».

— Вы же всю ночь не слезали с меня, Елена Георгиевна. Неужто забыли? — тут он поднял с кровати какую-то невесть откуда взявшуюся, но совершенно неприличную хреновину.

В ней я с ужасом узнала тот самый страпон, о котором как-то заикнулся Стас и про который я после, выпучив глаза от изумления, читала в интернете.

— Елочки зеленые… — с чувством выдохнула я.

— «Любой каприз за ваши деньги». Мы позвонили, и нам привезли.

— Врешь! Ты ведь сейчас врешь, да? Опять в игры эти свои играешь? Не могла же я?.. Вот этим… И ты…

— Можете пощупать и убедиться, если не верите, — с некоторой даже обидой предложил он.

Я поизучала его лицо и со стоном упала на подушки:

— Да блин!"

"Реально? Я всю ночь имела Стаса в задницу? Искусственным членом, который сюда, в бунгало, доставил вышколенный «бой» на электрокаре? Привез передал в руки как всегда невозмутимому Стасу, он — мне и… И я теперь, сука, начисто про все про это забыла?! Или он все-таки в очередной раз врет и играет? Я уже разинула рот, чтобы задать этот очевидный вопрос, но Стас меня опередил: взял и перекатился по кровати, открывая этим доступ к своим тылам — на предмет «пощупать и убедиться», как видно.

Задница у него была забавно розовой. Но к сексу это точно не имело никакого отношения. Как видно, Стас, ранее бывавший на солнце только в плавках, загорая вчера в чем мама родила, филей себе малясь подпалил.

— Облезет.

— В смысле?

— Задница у вас, Станислав Дмитриевич, облезет. Вчера на солнышке припеклась. Шкура точно сойдет.

— Да хрен с ней со шкурой! Ты делаешь вид или на самом деле ничего не помнишь?

— Все я помню, — буркнула я, испытывая при этом острейшее смущение и еще более серьезное сожаление: это ж надо — впервые в жизни заниматься чем-то таким абсолютно неприличным и стопудово странным с самим Станиславом Дмитриевичем Смирновым и… благополучно забыть всё! Подчистую!

Я даже зажмурилась, стискивая в кулаках простыню.

— Тебе хоть понравилось? — глухо спросил Стас, так и лежавший, уткнувшись лицом в подушку.

— Нет, — мрачно буркнула я.

— Тогда чего три раза?

«Три?!»

— Счет уравнивала.