Изгой Проклятого Клана. Том 3

Тут я впервые увидел помощников Болтуна воочию, если не считать водителя. Они были в чёрной одежде, которая закрывала каждый сантиметр тела. В том числе и лица, за плотными тканевыми масками. Виднелись только глаза. Колючие и бесстрастные.

Их было двое.

А вот третьим был привязанный к стулу парень. Может, лет двадцати шести. В гвардейской форме клана Озёрских. Он имел отдалённое сходство с князем Евгением.

Но оно было едва различимо. Потому что это парень был вымотан до предела.

Я заметил в его чёрной шевелюре несколько седых прядей.

Хотя его только задержали.

Моя рука незаметно сжалась в кулак. Я не любил пытки. Особенно, когда людей вот так ломают. Потому что после этого уже невозможно восстановиться.

Хотя и не осуждал.

Когда на кону стоят жизни непричастных к политике людей, разве можно жалеть предателя, который может знать бесценную информацию?

Философский вопрос.

— Дальше мы сами, — взмахнул рукой Болтун и его помощники вышли. Его ментальное поле сгустилось.

А сам Болтун встал напротив связанного.

— Георгий Озёрский. Бастард. Предатель, — он коротко дал характеристику связанному Георгию, не показав ни единой эмоции. А затем выставил в его сторону руку. — Ты действуешь из корысти или из идеи?

Но Георгий только что-то нечленораздельно промычал.

Однако это было не важно. Я узнавал этот метод допроса. Сначала пленному сносят все ментальные установки, которыми он сам себя защищает. Его убеждения. Принципы.

Не полностью. Потому что полное их уничтожение приведёт к быстрому безумию, из-за чего допрашивать будет уже невозможно.

Но достаточно, чтобы усложнить цели самоконтроль. Чем-то похоже на то, что я делал с Алексеем Варнавским с помощью разбавленного яда мантикоры.

Потом менталист задаёт вопрос.

И Болтун её узнает. Он ответил за пленника сам, специально, чтобы я всё слышал:

— Идеалист. Обижен на отца. Ненавидит князя Евгения. А за что? — Георгий дёрнулся и снова замычал. — За то, что постоянно подчёркивал твоё происхождение.