Изгой Проклятого Клана. Том 3

Всего десятков пять. Для демонов это совсем небольшие силы. Но каждый из них был элитой.

Огромные, каждый за два метра, воины-надсмотрщики. Закованные в чёрную броню, покрытую демоническими символами. Над ними кружили те самые жуки, один из которых взял гнома под контроль.

Рядом шли церберы в шипастых ошейниках. Каждый послабее того, кого убил я. Но всё равно — они тоже представляли угрозу.

Вокруг сновали те самые теневые бесы.

А в центре восьмёрка демонов-рабов, несущих на своих плечах огромный паланкин.

На котором и восседал Малый Владыка Саокок. Вот он был… внушительным. Даже для демона его ранга.

Огромные мускулистые руки, каждая из которых была толще чем туловище среднего человека. Красно-золотистая кожа, с выбитыми на ней татуировками, с заклинаниями на демонических языках.

Массивные чёрные рога, которые украшали его голову как корона. В носу золотое кольцо, которое делало его похожим на быка.

И глаза. Чёрные, с красными зрачками. Они смотрели вперёд так, словно видели только выжженную пустыню.

На его колене, обвив руками за торс, сидела фигуристая суккуба. Из одежды на ней было только несколько полосок кожи, которые прикрывали лишь самый минимум. Если не считать драгоценностей на каждой части тела. Их было много.

Она без умолку что-то наговаривала Саококу в ухо с томной улыбкой. Но он даже не смотрел на неё.

И так продолжалось, пока вся процессия не подошла к холму, на котором её ждал я.

Демоны выстроились в две шеренги. Рабы опустили паланкин.

Я же спокойно ждал.

Саокок встал. Его суккуба с хихиканьем соскочила с его колена и тут же вернулась на подлокотник трона, с интересом смотря за развитием событий.

Саокок медленно, с тяжёлым звуком отпечатывая каждый шаг, двинулся ко мне, вдоль своих воинов.

Он на ходу вытащил из коротких ножен длинный кинжал, который мне был бы как меч, и подкинул вперёд. Сделав несколько оборотов в воздухе, кинжал вонзился в землю у моих ног.

Но я заметил это только краем глаза. Потому что всё остальное моё внимание было сосредоточено на Саококе. Прозвучал его хриплый, тяжёлый голос:

— Вырежешь свой язык — будешь жить. Моему рабу он не потребуется.

Я с ухмылкой наклонил голову набок.

— Вот и отец года явился, — я обвёл взглядом его отряд. — Как-то многовато вас. Мне не нравится. Может, решим дело без массовой бойни? — я развёл части своей одежды, показывая центр груди.