Изгой Проклятого Клана. Том 4

Так что, считай, ты вытянул счастливый билет.

Счастливый?

Пока что от разговора с ним я чувствовал только вырастающие на горизонте проблемы. Размером со здоровенную гору.

И полное непонимание его интереса к моей персоне. Ему что, нужен личный убийца? Телохранитель?

— Ваше Величество. Что Вам нужно?

Повисла тишина.

— Увидеть, — его глаза вспыхнули синим светом. — Присмотреться. Может, хотя бы ты подойдёшь, — он хохотнул.

— Для чего?

— Не всё сразу, граф. Всему своё время. Но можешь не переживать, мои ожидания ты превзошёл.

Его слова нравились мне всё меньше и меньше. Потому что так, как он говорит, рассуждают о подопытной крысе. Что эксперимент с ней превзошёл все ожидания. Но не как о человеке, который имеет ценность.

Вот только Император — это не граф и не князь. Это — высшая инстанция. Вершина пищевой цепи имперской элиты.

Любое открытое неповиновение ему будет равносильно измене. За которую против меня ополчится вся Империя.

Тут голос Императора прозвучал снова:"

"— Мой братец упомянул, что ты там ещё что-то изобретаешь, — с ленцой сказал он запрокинув голову на спинку дивана.

— Телепортационный лабиринт.

И он тут же оживился.

— С какой дальностью?

— Насколько хватит энергии. Хоть в любую точку этого мира или любого другого.

Тут у него глаза и загорелись. А затем прищурились.

Он взглянул на свою руку, через кожу которой изредка пробивались энергетические отблески.

— Возможно, это подождёт… — задумчиво произнёс он. — Но времени всё меньше…

Что-то внутри его энергетики прямо сейчас изменилось.

Надломилось?

Поэтому появился это отблеск?

Император поднял взгляд на меня со словами:

— Я хочу чтобы ты сделал свой лабиринт.

— Ваш брат хочет того же. Но перед этим он просил передать Вам важную информацию.

Император закатил глаза.

— Опять он трусливо прикрывается своими людьми, вместо того чтобы говорить со мной лицом к лицу. Ну что там ещё?

— Уваровы пытались захватить его в плен.

— А, эти… — он фыркнул и отмахнулся.

— Пока я не могу назвать точных сроков.

Он цыкнул.

— Два месяца. Это предел. После этого ты пригодишься в другом деле, граф. И времени на разработку лабиринтов у тебя не будет.