Из мухи получится слон

Все замерло внутри от ужаса. Одновременно я почувствовала прилив сил и бешенства.

Я стояла с выпученными глазами и открытым ртом. Не позволю! Не позволю им украсть у нас наше литературное богатство. На что же я буду любоваться, если бандиты все украдут? Сначала одну, потом другую книгу и постепенно вынесут все сокровища, принадлежавшие, как ни банально это звучит, всему нашему российскому народу. Ведь когда вы наслаждаетесь их видом и содержимым, то книги в этот момент принадлежат вам, а не библиотеке, которой только дозволяется их хранить.

— Наташа! — в ужасе я чересчур громко зашипела ей в ухо, и она испуганно шарахнулась от меня.

— Что за шутки? Так человека можно на всю жизнь заикой сделать, — обиделась подруга.

— Наташа, следующее преступление они совершат здесь. Я только сейчас поняла это. Меня озарило.

Наташа с интересом взглянула на меня.

— Где? Вот именно на этом месте, где мы стоим? — уточнила она, ничуть не усомнившись в моей правоте.

— Нет, в библиотеке, но где именно — не знаю.

И мы должны установить это сегодня.

— Так пойдем, куда запланировали. Зал техники уже заждался нас, — с готовностью предложила Наташа.

По дороге мы не встретили никого, кто бы даже отдаленно напомнил бандита. Чаще всего попадались преклонного возраста кандидаты в мир иной обоих полов. Было много откровенных негров и застенчивых девушек белого цвета. Иногда встречались голубоватые парочки. Но основную массу присутствующих в этом хранилище мудрости составляли женщины всех возрастов, размеров и мастей.

В них, женщинах, невзирая на различия в материальном и духовном планах, было нечто неуловимое, присущее лишь библиотечным работникам. Словно легкий слой пыли легким облачком поднялся с древних манускриптов и осел на их хранительницах. Чуть заметная бледность, уместившаяся в складках их одежд, забившаяся в мельчайшие морщинки кожи лица и рук, выдавала род их занятий.

Порой, встретив на улице незнакомую мне женщину, я с уверенностью могла определить ее профессию. Возможно, проработав здесь не три года, а лет двадцать, я постигла бы науку определения по оттенку и составу пыли, лежащей на ком-нибудь, даже конкретный раздел работы этого индивидуума.

Но я вовремя удрала из библиотеки. Дело в том, что я тоже начала чувствовать себя раритетом, и мне это вовсе не нравилось. Библиотечная пыль — вещь необычайно коварная. Ее немного, но она постоянно вокруг тебя. От нее не спастись, принимая душ по два раза в день. Она незаметно въедается в вас.