Я тебя поймаю

— Начальника службы безопасности сюда. Живо!

4

Тая

«Этого не может быть, просто не может быть никогда, — всхлипываю я, глядя на погибших лебедей. Чьи-то сильные руки лишили их жизни и бросили тела красивых и гордых птиц прямо на берегу озера. Увидев эту страшную картину, стараюсь не разреветься. Звоню управляющему отелем Семену Григорьевичу.

— У нас дела поважнее, Таечка, — отмахивается он. — Твой папа прислал какого-то проверяющего. Сказал, что доверяет ему как себе. Тут дурдом. Готовим документы.

— А как же лебеди? — мямлю неуверенно.

— Вызовем полицию, — вздыхает Сема, и я будто наяву вижу, как он закатывает глаза. Неприятный тип. Толстый, вальяжный. Чувствует себя королем. Естественно, пока папа отсутствует. А отсутствует он всегда. Франция, Хлоя, мои сестры, рестораны в Париже и Бордо. Все это требует его внимания и времени.

— На том свете отдохну, — отмахивается он от жены и Лили, моей крестной.

Можно, конечно, позвонить отцу, и он из-за границы выпишет Семе пятилитровую клизму.

— Не до того сейчас, Тайка, — бросит на ходу.

Поэтому, тяжело вздохнув, я ищу номер Гены Лурдина. У него должность выше Семиной, и он член семьи. А значит, не пошлет меня лесом. Я не очень люблю Лину, его жену. Крикливая особа. Никогда не скажешь, что они с крестной родные сестры. Мама — сдержанная блондинка, а Ангелина — вульгарная брюнетка.

— Зато лица одинаковые, — усмехаясь, заявляет папа. — Беляночка и Розочка, мать их…

Найдя номер Гены, я уже собираюсь опустить палец на экран, когда сотовый захлебывается звоном.

— Бог до пары сводит, — любит говаривать бабушка, наверняка подразумевая и мои странности.

— Да, — отвечаю на звонок. Смотрю на птиц, которых рабочие пытаются впихнуть в черные мешки, и, не сдержавшись, всхлипываю.

— Что случилось? — рыкает в трубку Гаранин. И уже через несколько минут несется по дорожке ко мне.

— Кто это? — любопытствует моя подружка и коллега Верочка. — Видный мужик. Видать, при бабках.

— Даже не смотри на него, — шиплю я, наблюдая, как Сева быстрым шагом подходит к берегу. Морщится, глядя на убитых птиц. Они все еще лежат, вытянув длинные шеи и раскинув крылья, словно собираются в последний полет. Другие птицы плавают поодаль.