Я хочу быть тобой

Я даже все свои вещи сдала в приют для бедных. Вплоть до трусов.

Кто-то скажет, что это глупости, что вещи — это просто вещи, а я страдаю херней, но мне стало легче после того, как избавилась от барахла. На нем была печать чужой зависти.

Мы купили квартиру на другом конце города. Просторную и светлую. С большой гостиной, гардеробной, кабинетом и местом под детскую. Даже под две детский, потому что после сына, который в скором времени родится, хотим еще дочку.

Ремонт гнали изо всех сил, чтобы завершить до рождения ребенка, но до Нового Года успели привести в достойный вид только кухню, в остальных помещениях царила разруха — голые стены, стройматериалы, какие-то мешки, рулоны, хлам.

Не несмотря на это, праздничную ночь мы решили провести в нашем новом доме. Без изысков, по-простому. Я бы даже сказала, по старинке. Оливье, селедка под шубой, горячее в горшочках и гора мандаринов.

— Когда ремонт закончится, я куплю телевизор во всю стену, — ворчит муж, когда мы устраиваемся на надувном матрасе перед экраном ноутбука.

— И кресло-качалку, — кряхчу я, пытаясь сесть поудобнее. Хотя мне еще ходить два месяца, все равно как козочка не поскачешь. Тяжело.

Беременность была непростой. Сказались стресс, нервная встряска, которую нам всем устроила Зайка, сложный период восстановления семьи. Несколько раз я оказывалась на сохранении, поэтому приходилось беречься с особой тщательностью. Вадим очень пристально следил за тем, чтобы я не перенапрягалась и сдувал с меня пылинки, как с самой большой драгоценности, а я каждый вечер говорила спасибо, за то, что он со мной.

Его измена…не была изменой в привычном смысле этого слова. Это был чудовищный фарс, игра девочки, не знающей берегов и пользующейся нашим доверием.

К счастью, мне хватило мозгов принять это, а также то, что во всем случившемся моей вины, гораздо больше, чем его.

Зайка для него была просто племянницей жены. Ему, как и мне, застелила взгляд уверенность в том, что это маленькая девочка, родственница. Он, как и я, не увидел, не почувствовал в ней опасности.

Но я-то должна была почувствовать. Довериться тому самому женскому чутью, послушать подругу, которая со стороны лучше видела, чем я, варившаяся в самой гуще. Да многое можно было сделать и понять, ведь сигналов было предостаточно. Но я была слепа. И именно моя слепота едва не привела к краху."

"У нас в бокалах сок. Мне нельзя даже игристое, а Вадим, после того случая с Зоей больше не притрагивается к спиртному. Для него это теперь табу.