Граф Суворов. Том 13

А затем, метрах в трех над землей, он рассыпался, и я почувствовал, как сама реальность вздрогнула от безмолвного воя, переполненного болью, обидой и яростью.

Пожирателю смогли нанести рану. И он этого никогда не забудет.

Сергей сидел рядом со сброшенной шкурой, в полном опустошении и непонимании как это могло произойти. Как, несмотря на обретенное могущество, на гигантские силы, сравнимые с силами природы, он стал всего лишь послушной собачонкой, которая не просто исполняла приказы, а считала чужие желания и мысли собственными.

Сколько прошло времени, с тех пор как он стал частью многоногой твари с тысячами щупалец вместо рук? Сколько бездумно выполнял волю хозяина из вне? До тех пор, пока монстр не получил отпор, и не отторг всё чужеродное, в попытках избавиться от нестерпимой боли, испытанной впервые за многие тысячелетия.

— Это не мои мысли, не мои. — замотал Берегов головой, несколько раз стукнув по ней ладонью. Само ощущение человеческого тела превратилось в нечто странное. Маленькое, слабое и ограниченное оно было лишь частью чего-то больше го и привычного, но сейчас Сергей готов был отказаться и от силы, и от власти.

— Где… где коконы? — обернувшись он обнаружил что все собранные материалы исчезли. Все уцелевшие люди, которых он собирал месяцами — пропали. Скорее всего были пожраны монстром. Но вдруг? Нет смысла сейчас об этом думать. Нужно бежать отсюда как можно скорее. Прочь от центра зоны. Прочь от стихшего живого моря.

И Сергей побежал.

Он сумел отбежать на пятьдесят километров, прежде чем его парализовал новый приказ. Пожирателю нужен был проводник. Сильный, целеустремленный, тот кто получит награду за труды. Кому позволят сохранить разум. А возможно даже дадут целое государство или континент, ради собственного развлечения.

Несколько секунд Берегов сопротивлялся. Или ему казалось, что сопротивлялся. Но затем плюсы от нового предложения пересилили доводы разума.

В обернувшейся к центру Польской зоны твари оставалось мало человеческого. Впрочем, как и у той, что пыталась из этого центра бежать. И если бы Берегов взглянул в зеркало или водную гладь — он бы ни за что не узнал себя.

Плоское лицо, лишенная носа, губ и бровей, словно фарфоровая маска.