Горец

Хочется её обнять, прижать к груди, забрать всю боль себе, но остаётся её только пожалеть и дать свою уверенность. Мне невыносимо видеть, как болезненная гримаса то и дело искажает её лицо.

— Я рядом, я никуда не уеду.

— Я думала, что ты будешь рядом, прям рядом, — обиженно бормочет, непонимающе смотрю на врача.

— Медсестра выдаст вам халат, бахилы, отведет в палату, — киваю, Алёна расцветает в улыбке, ради этого стоило согласиться, не зная на что.

Ее уводят в палату. Прислоняюсь к стене, проводя ладонью по лицу.

— Раскрытие в три пальца, динамика схваток положительна, сердечко малыша в норме, — врач улыбается мне, — К утру родим.

— К утру? — обескураженно уточняю, думая, что ослышался.

— Роды — дело не быстрое. Стимулировать не будем. Я подойду через час, — нас оставляют одних, беру стул, ставлю возле кровати.

— Я боюсь.

— Не бойся. Ты не одна, рядом я и куча врачей. Все будет хорошо.

— А вдруг я не смогу родить? — из уголков глаз стекают слезы, поспешно смахиваю их, погладив костяшками щеку."

"— Вечно беременной не будешь. Наш ребёнок вот-вот появится на свет, потом сама будешь смеяться над своими страхами.

— Давид, — облизывает губы, на секунду задерживает дыхание.

— Я хотела сказать, что не жди от меня футбольную команду.

— Я не люблю футбол. Мне нравится хоккей. Так что минимум шесть сыновей, — усмехаюсь, но приходится поджать губы под насупленным взглядом голубых глаз. — Сколько будет, столько будет.

— Один.

— Государство за второго выдаёт полмиллиона.

— Ещё скажи, что тебе нужно родить третьего для погашения ипотеки.

— Хорошая идея. Каждому ребёнку по квартире, одна уже есть.

— Заткнись, — шипит Алёна, выдергивая руку, и медленно приподнимается на кровати. — Только и думаешь о себе, а обо мне никто не думает, — всхлипывает, я тут же оказываюсь рядом и осторожно обнимаю её за плечи. Какое-то время мы так и сидим рядом молча.

— Может попросить кесарево? — отлипает от моей груди, заглядывает в глаза. — Уснул, проснулся и ребёнок рядом.