Горец

Едва ты ко мне прикоснешься там, убедишься, что готова принять тебя во всей красе.

— Кажется второй вариант твоего молчания мне очень по душе, — целует целомудренно в уголок губ, берет полотенце с ванны и закутывает меня, как маленькую. Я уже собираюсь перешагнуть, как оказываюсь на руках своего мужа, прижатая к мощной груди. Смотрю на мужские расслабленные губы сквозь ресницы, счастливо вздыхая.

Осторожно укладывает на кровать, нависая надо мной, любуется. Мечтательная дымка заволакивает его глаза, но руки разводят мои ноги в сторону, ложится на меня, опираясь на свой согнутый локоть.

— Я буду осторожен, — проводит пальцем по щеке.

- Я не девственница, если ты забыл.

— А я не дикарь, чтобы грубо заниматься сексом. Мне нравится тебя гладить, целовать. Хочу попробовать на вкус везде.

— Даже там? — вопросительно изгибаю бровь, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— И там тоже, — опускает глаза на край полотенца.

Телефон. Надо ввести правило — выключать его на ночь или ставить на беззвучный.

— Кажется, это второй раз, когда нас прерывают на самом интересном, — я выдавливаю улыбку, прячу задетое самолюбие и разочарование. Давид хмурится, поднимается.



— Да, Милан, — прикрываю глаза, чтобы не выдать себя с головой. Бесит!!! Что она себе позволяет??? Никогда никому не желала зла, смерти, но сейчас в душе поселяются мрачные мысли.

— Хорошо. Да, буду, — завершает разговор, смотрит на меня нечитабельным взглядом. Сейчас многое бы отдала, чтобы узнать, какие мысли бродят в его голове.

— Выгодный контракт тебе предлагает глубокой ночью? Наверное, хочет вспомнить ваш брачный договор, вдруг есть пункт, позволяющий не только звонить посреди ночи, но вернуться к тебе в постель и не только! — лежать на кровати не могу, вскакиваю на ноги, придерживая полотенце.

— Куда ты пошел? — не знаю, смеют ли тут жены окрикивать, но мне плевать до принятых правил, плевать, что могут услышать. Давид меня не слушает, не отвечает на вопрос. Я несусь за ним, наблюдаю, как он натягивает на свои плечи рубашку.