Госпожа страсти, или В аду развод не принят

Ну вот, опять вены все в ""дорогах"" будут, как тогда, шесть лет назад… Но головная боль прошла, и это примирило Марину с дефектами внешности, уже начавшими формироваться.

Весь следующий день ее мотали по разным врачам, сделали кучу анализов, совершенно замучили, и она ближе к вечеру уснула, не выдержав. Как держался Хохол, проведший все это время на ногах, было непонятно, но когда Коваль открыла глаза, он по-прежнему сидел около нее, неотрывно глядя на ее лицо.

– Ты чего? – хрипловатым со сна голосом спросила Марина, садясь в постели.

– Так… Тебе полегче хоть немного?

– Не знаю, не проснулась еще. Сколько времени?

– Восемь вечера. Может, поесть попробуешь?

Но Марина отрицательно покачала головой – ее снова тошнило, а голода она не чувствовала, потому что ей капали в вену глюкозу.

– Ты сам-то поел? – и по глазам поняла, что нет, боялся бросить ее. – Иди отсюда, ради бога, сходи в кафе, не сиди тут все время – я не могу этого видеть! Мне не станет хуже, пока тебя не будет, я тебе обещаю.

Хохол тяжело поднялся и пошел к двери, на пороге обернувшись:

– Я недолго.

– Да иди ты уже! – взмолилась Коваль, отворачиваясь к стене.

Он вернулся минут через тридцать, принес огромный букет хризантем, положил ей на руки.

– Спасибо, дорогой, – Марина поднесла цветы к лицу, стараясь поймать привычно исходящий от них запах семечек, но и они, к сожалению, тоже пахли рыбой… изо всех сил она пыталась не показать, что ей плохо, ведь он старался, это были ее любимые цветы… – Поставь в воду, завянут, жалко же…

На ночь Марине сделали укол снотворного, и она задремала, сквозь сон услышав, как Хохол, отойдя в самый угол, к двери, разговаривает с кем-то по телефону:

– …Я не сделал бы этого при другом раскладе, и ты это знаешь, но сейчас… У меня нет права решать, а у тебя оно есть.

– Кому ты звонил? – чуть слышно спросила Коваль, когда он убрал трубку в карман.

– Ты не спишь?

– Я вопрос задала, кажется.

– По делу, – уклонился Хохол, поправляя ее волосы. – Спи.

Он прилег рядом, обнял и начал шептать на ухо какую-то ерунду, чуть ли не слонов считал до тех пор, пока Марина не уснула.

К утру ей вдруг стало хуже.