Гладиаторы

Наконец, сообразив, что разговора сегодня не получится, полковник покосился на своих помощников и, поднявшись, решительно сказал:

– Значит, так, Матвей Иванович, сейчас вас отведут в другую палатку и дадут отдохнуть. А завтра мы продолжим разговор.

В ответ на его слова Матвей даже не пошевелился, словно ничего не происходило или всё окружающее его просто не касалось. Только когда подручные полковника взяли его под локти, он едва заметно вздрогнул и, поднявшись, покорно последовал за провожатыми. Точнее, они вели его, держа за руки, словно боялись, что он исчезнет.

– Курева оставьте.

Быстро переглянувшись, парни довели его до места, после чего один остался стоять у входа, а второй куда-то исчез. Вернувшись через несколько минут, он отдал Матвею две пачки сигарет, новую одноразовую зажигалку и, закрыв клапан палатки, устало вздохнул:

– Хрен его знает, что из всего этого получится.

В палатке Матвей провёл ровно три дня. Про него все словно забыли, только дежурный приносил еду из столовой и, оставив судки на столе, молча исчезал.

"На четвёртый день его затворничество было нарушено всё тем же полковником. Войдя в палатку, он положил на стол небольшой конверт и, присев на раскладной табурет, с интересом покосился на пепельницу, полную окурков. Нехотя поднявшись, Матвей мрачно посмотрел на полковника и, вздохнув, негромко спросил:

– Что вам от меня нужно?

– Здравствуйте, Матвей Иванович, – усмехнулся в ответ полковник.

– Вы не ответили.

– Не торопитесь. Всему своё время. Нам удалось выяснить, что случилось и почему один из ваших бойцов совершил такую глупость. Как оказалось, среди людей появились те, кто готов спасти свою шкуру любой ценой. Так называемое «Движение непротивления». Короче, хоть на коленях, в рабском ошейнике, лишь бы жить. Они решили уничтожить вашу службу, чтобы доказать ксеносам свою преданность.

– Поздравляю, – кивнул Матвей. – Спасибо. Ну а теперь займёмся непосредственно вами. Все обвинения против вас будут сняты. Действовали вы в порядке самообороны и под воздействием сильнейшего аффекта. Так что вопрос у меня к вам только один. Где вы так ловко ножи кидать научились?

– В юности не одну доску искрошил.