Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

Я же сейчас… Я же, блять…

— Что тебе надо здесь? — шипит моя рыбка не молчаливая, тревожно смотрит мне за спину, словно опасается, что нас увидят… Или что кто-то придет сейчас. К ней. Второй вариант явно вернее, судя по ее наряду.

— Привет, Ася, — говорю я хрипло, потому что в горле ком стоит, да и пересохло все от неожиданности, — охуенно выглядишь… Не скучала, смотрю?

— Нет, — отбивает она мой тупой наезд, — это все? Мне пора.

— Ага, я слышал… — киваю я и препятствую закрыванию, давлю ладонью, заставляя Захарову отступить в глубь коридора, захожу и захлопываю дверь.

Хищно оглядываю разгневанно раздувающую ноздри Захарову, в полумраке, в этом своем рыбьем чешуйчатом прикиде смотрящуюся золотистой статуэткой, делаю шаг вперед. На инстинктах, на памяти тела.

— Стоять! — Захарова вытягивает перед собой узкую ладонь, — привычку выработал, что ли? Так отвыкай теперь, гражданин начальник!

Она стебется над прозвищем, которое сама же и дала мне когда-то, усмехается, и глаза блестят злобно и настороженно.

Хочу ее, такую вот, дикую, жесткую, неприступную! Еще больше хочу! До ломоты зубовной, до боли в сердце!

— Привычка за один раз не выработается, — отвечаю я ей, — надо повторять… Регулярно.

И делаю еще шаг.

Захарова так же синхронно от меня.

Мы словно танцуем с ней сейчас, что-то есть ритуальное в этой ситуации, в этих движениях одновременных…

На одну волну настраиваемся.

— Не со мной, товарищ начальник, — шипит она, — у меня уже есть партнер!

— А вот с этого места поподробней, — меня ее слова про партнера бьют, конечно, но не особо.

— Ну так ты место освободил… — пожимает она плечами. И теряет бдительность.

Потому что не успевает отследить моего движения к ней.

Вскрикивает, когда прижимаю к стене, не грубо, но жестко.

— Я нихера не освобождал… Ты занята, Захарова. Навсегда занята…Девочки, на три моих книги сегодня скидки от 30 до 45%! Заглядывайте на мою страницу, там полно всего!

Глава 31

— Слова какие… — Захарова быстро приходит в себя. На удивление быстро. Растет, блять. И в голосе дрожи нет, и не отворачивается.