Фатальная ошибка опера Федотова (СИ)

И,  избавляясь от первого, вообще не затрагивается второй…

Тем не менее, мне срочно нужно выпустить пар, желательно кого-нибудь побить, раз уж не выходит выебать.

И в качестве груши идеально подойдет муж моей младшей сестренки.

Выдыхаю, вытаскиваю ладонь из кармана, расцепляю пальцы ровно настолько, чтоб можно было набрать нужный номер.

— Привет, морда немая, — здороваюсь я и, не тратя времени на выслушивание  привычного  бурчания в ответ, продолжаю, — как насчет получить по харе? Отлично, через полчаса тогда подгоняй.

Отключаюсь, смотрю на часы.

Пожалуй, час я смогу выделить на  восстановление пошатнувшейся из-за Захаровой психики,  если, конечно, никто меня опять не дернет по какому-нибудь надуманному предлогу.

В голове  на мгновение возникает картинка  обиженного взгляда Захаровой, ее полные слез, и от этого еще более залипательные глаза, губки влажные,  трясущиеся…

Моргаю и снова сатанею, получив привет снизу. Да что это, блять, такое-то?

Не, срочно нужна груша для битья. Прямо срочно!

Да и совет не помешает…

Немой, он неплохо умеет советы давать.

История Немого и сестры Федотова Али здесь, если кто вдруг пропустил: НЕ СМЕЙ МЕНЯ... ХОТЕТЬ

Глава 3

— Ты еще больше раскабанел, что ли?

Я аккуратно трогаю челюсть, по которой совсем неаккуратно прилетело недавно от родственничка, мать его, проверяю комплектность зубов и думаю, что в следующий раз, если захочу поиметь с Немого разговор, обойдусь без предварительных ласк в виде спарринга.

А то как-то неправильно получается: на работе меня имеют в мозг, Захарова, дрянь такая, имеет в печенку и ниже, а родственник, хорошо, хоть некровный, только что дополнил комплект ласк…

Так недолго и на инвалидность уйти, с такой-то интенсивной личной жизнью!

Немой привычно не отвечает на мои слова, он вообще у нас по большей части — молчаливое привидение. Не знаю, что нашла в нем моя правильная, а, главное, вполне умеющая складывать слова в предложения сестренка. Верней, догадываюсь, конечно, что нашла.

У меня в памяти еще свежи воспоминания, как мы их застали в кровати, чуть ли не в процессе. Это в те времена еще, когда Немой проходил по делу под кодовым названием “тварь, лизать пятки Алке недостойная”, а не как сейчас — “муж, мать его”.