Есенин: Обещая встречу впереди

В своих перемещениях через половину Европейской России не написавший ни строчки, Есенин сочиняет нежнейшие, классические стихи:

Я снова здесь, в семье родной,

Мой край, задумчивый и нежный!"

"Кудрявый сумрак за горой

Рукою машет белоснежной…

Гуляли с Аней — во ржи, по тропиночке; кажется, он попытался пристать, она снова отказала…

Она не обиделась, он не рассердился; продолжили общаться.

Родители на Сергея смотрели, как напишет сестра Катя, «тревожно». Не столько даже потому, что он служил в армии и при иных обстоятельствах мог из санитарного поезда угодить в окопы.

— Уж больно высоко взлетел, — сказал отец, а мать поддержала.

Запомнившая эту фразу Катя не поясняет, что́ стояло за этими словами, но гадать здесь особенно нечего: все есенинские предки были крестьяне, никогда и близко не приближались к царской фамилии. А Сергей читал им стихи, пил с ними чай — и они на него смотрели, его слушали и даже принимали участие в его судьбе.

Есенин привёз домой подарки великой княгини Елизаветы Фёдоровны.

О таком и соседям не расскажешь — никто не поверит.

А если эта княгиня спросит о своих подарках? Чем он может отплатить?

Почему он им вообще понадобился? Только потому, что ловко складывает слова?

Но такому и поверить нельзя!

Мать с отцом обсуждали происходящее и никак не могли прийти к ясности.

Есенин и сам был тревожен — то ли из-за скорого возвращения в санитарный поезд, то ли из-за таинственного поведения Клюева.

По дороге обратно в Петроград только об этом и думал.

Николай развёл всю эту, как Есенин назвал, «политику»: великая княгиня, княжны, Григорий Распутин, перешёптывания с Ломаном, тайны, недомолвки…

Дошло уже до того, что самого Клюева в иных кругах начали называть «новым Распутиным», предполагая, что он станет следующим фаворитом при дворе.

И в этот самый момент Клюев явно отстранился от всей этой придворной суеты и пропал.

* * *

Уже в Петрограде Есенин узнал, что переведён по штату в состав колонны санитарных повозок, место которых — на передовой.

Дурные предчувствия сбывались!

Однако вместо того чтобы отправить Есенина к передовой, куда вся колонна уже отбыла, Ломан оставил его в Царском Селе при Феодоровском государевом соборе.

Полковник продолжал свою игру — готовил встречу Есенина с императрицей и великими княжнами.