Есенин: Обещая встречу впереди

О своём мнимом дезертирстве в Первую мировую Есенин писал неоднократно и с гордостью: и в поэтическом изложении («Анна Снегина»), и в автобиографиях.

С Гражданской было уже сложнее.

В какой-то момент у Есенина прорывается:

…Я тем завидую,

Кто жизнь провёл в бою,

Кто защищал великую идею.

А я, сгубивший молодость свою,

Воспоминаний даже не имею…[78]

Неожиданный поворот!

«Завидую», значит?

О том же — в «Письме к женщине» (1924):

…Я стал не тем,

Кем был тогда.

Не мучил бы я вас,

Как это было раньше.

За знамя вольности

И светлого труда

Готов идти хоть до Ламанша…

Но так ли удивителен этот поворот?

Давайте ещё раз бесстрастно посмотрим на созданное им.

«Песнь о великом походе» (1924) — безусловно героический эпос, но с выходом в пахнущее человеком, частное, тёплое.

Ротный перед боем просит передать его сапоги жене — он, как у Есенина водится, не надеется выжить.

Но случается сражение — и что?

…Удивлённый тем,

Что остался цел,

Молча ротный наш

Сапоги надел.

И сказал: «Жене

Сапоги не враз.

Я их сам теперь

Износить горазд»…

Смерть побеждена и преодолена.

Оказывается, бывает и так.

Ленин (цитируем отрывок из неоконченной поэмы «Гуляй-поле») умер, но пришли его наследники:

…Ещё суровей и угрюмей

Они творят его дела…

В этих строчках часто (и не без оснований) видят точный портрет большевиков — не просто суровых, но угрюмых, злых, творящих (а не свершающих) дела."

"Однако здесь слышится и другой подтекст: если идти смерти наперекор, то только сурово, бесстрастно, победительно — по-другому нельзя.

Но напоследок, ещё раз перечитав три этих имени, стоит всё-таки понять: будучи по сути своей миротворцем и гуманистом, Есенин вместе с тем, как мы видим, неизбежно апеллировал к фигурам внегуманистического толка, признавая именно за ними правду национального характера.

Если в этом таится противоречие — пусть так и будет.

Но, кажется, противоречия нет.

Есенин просто смотрел на мир открытыми глазами. Хочется, чтобы все были яблоками в саду. Но всё остаётся так, как есть.

* * *

Не менее любопытны этнические вопросы в контексте жизни и поэзии Есенина.

То, что он гордился своей русской кровью и почитал её за дар — очевидно.

Дальше начинаются некоторые сложности.

О есенинском антисемитизме ещё при его жизни начали сочинять анекдоты.