Есенин: Обещая встречу впереди

Недоумеваю, но из дальнейшего разговора узнаю: состоялось решение ЦК — Кирова посылают в Ленинград первым секретарём губкома партии».

Киров вступал в управление Ленинградом! Киров, который Есенина очень любил!

Если бы при нём хоть одна мышь пискнула о том, что поэта загубили, там всё вверх дном перевернули бы.

Не тогда, так потом — хоть однажды, но что-то во всех этих многосоставных конструкциях сломалось бы, заискрило.

В 1930 году попал под суд, а затем сел Николай Горбов, составлявший протокол в «Англетере».

Сам он считал, что упекли его за критику милицейского и партийного руководства. Чего ж не рассказал всей правды? Отомстил бы обидчикам.

В 1936, 1937, 1938, 1939-м на чьих угодно допросах — или в чьих угодно доносах — хоть намёком, но выявилась бы вдруг «страшная истина».

В протоколах допросов самого Григория Зиновьева, например. Он уж в чём только не признался!

Или в протоколах допросов репрессированного поэта Василия Князева, репрессированного критика (и «чекиста») Павла Медведева, да того же несчастного Эрлиха, взятого в 1937-м.

Там целая очередь из якобы причастных и впоследствии репрессированных, которые могли «расколоться», попытаться быть полезными следствию. Не сами ведь убивали поэта, вот и нашли бы возможность потянуть время, продлив следствие по собственному делу.

Во времена, когда лепили — вдохновенно, умело — ирреальные заговоры, неужели не использовали бы в своих целях заговор реальный?

Конечно, использовали бы.

Просто его не было.

Наконец, в версии, по которой за всем стоит Зиновьев, увы, недостаёт одного звена.

В ней писатель Александр Тарасов-Родионов должен быть человеком Каменева или Зиновьева.

И тут авторов концепции подстерегает обидная закавыка.

* * *

Тарасов-Родионов родился в мелкопоместной семье дворян Черниговской губернии. Был членом партии большевиков с 1905 года. Участвовал в Первой мировой, к 1916 году дослужился до офицера, но при этом занимался партийной работой, в связи с чем в июле 1917-го был арестован как агитатор.

Находясь в Петропавловской крепости, написал покаянное письмо на имя секретаря министра юстиции Временного правительства: «Я виноват и глубоко виноват в том, что был большевиком».

Октябрьская революция вернула его в большевистские ряды.

25 октября он участвовал в захвате Зимнего дворца и здания Центрального банка.

Тарасова-Родионова можно увидеть на групповой фотографии Военной организации ЦК РСДРП(б) 1917 года.