Есенин: Обещая встречу впереди

То ли вид у Есенина такой был, что Пильняку становилось его жальче, чем себя. То ли у Пильняка чувство к Толстой выгорело. То ли и то и другое.

На очередном круге есенинских метаний по Москве Виктор Шкловский застал его рыдающим на Тверской.

— Пушкин, за что ты меня погубил? — повторял Есенин.

К 20 ноября стало ясно, что ни заступничество Луначарского, ни письмо Вардина своей роли не сыграли — судья Липкин твёрдо решил наказать Есенина за дебош у дверей купе дипкурьера Рога.

Родственники уговорили Есенина лечь в психиатрическую лечебницу: невменяемых не судят.

Сёстры, Соня, Берзинь выдохнули — ну хоть таким образом его урезонить.

Может, хорошо, что он этого Рога последними словами покрыл.

За несколько дней до лечебницы Есенин ещё раз заходил к Мариенгофу — с бутылкой шампанского.

Мариенгоф пить не хотел — утро, и Есенин выпил всё сам.

Ухнув стаканом об стол, вдруг заметил на стене ковёр с большими красными и жёлтыми цветами.

Мариенгоф:

«Есенин остановил на них взгляд. Зловеще ползли секунды, и ещё зловещей расползались есенинские зрачки, пожирая радужную оболочку.

Есенин привстал с кресла, скомкал салфетку и, подавая её мне, прохрипел на ухо:

— Вытри им носы!

— Сережа, это ковёр… ковёр… а это цветы…

Чёрные дыры сверкнули ненавистью:

— А!.. трусишь!..

Он схватил пустую бутылку и заскрипел челюстями:

— Размозжу… в кровь… носы… в кровь… размозжу…

Я взял салфетку и стал водить ею по ковру — вытирая красные и жёлтые рожи, сморкая бредовые носы».

"Поэт Владимир Кириллов, в те же дни встретивший Есенина в столовой Союза писателей, вспоминает, как тот «с каким-то ожесточением пил стаканами водку» и в какой-то момент потерял сознание.

Господи! Сознание потерял!

«…отнесли его на руках в одну из комнат и уложили на диван».

Кириллов продолжает:

«На следующий день я опять его встретил в этой же столовой. У Есенина был мрачный и болезненный вид, но был он совершенно трезвый.

— Я устал, я очень устал, я конченый человек.

— Ты отдохни, перестань пить, и всё пройдёт.

— Милый мой, я душой устал, понимаешь, душой… У меня в душе пусто».

24 или 25 ноября Есенина последний раз видел Сергей Городецкий — столкнулись на Тверской. Городецкий записал без обиняков: «Вид у него был скверный».