Есенин: Обещая встречу впереди

Предложила поймать из табуна другую…»

Галя, будучи отличной наездницей, должно быть, просто не верила, что Есенин — чего бы он там о себе ни рассказывал — совсем не умеет ездить верхом.

На счастье, другую лошадь Есенину поймать не удалось.

«Наконец, — рассказывает дальше Бениславская, — встретили конюха на осёдланной лошади, забрали у него и поехали. Но через пять минут С. А. слезает, чтобы напиться воды, а потом вдруг ложится на землю: ему худо стало, от тряски, очевидно. Попросил, чтобы я сошла с лошади к нему, и лёг ко мне на колени головой.

Начался дождь, земля совершенно сырая, С. А. почти не одет. Я чувствую, что беда. Начинаю подзадоривать его: „Ну, скис, как баба, вставай и сейчас же садись на лошадь, как не стыдно“. С. А. открывает глаза и вдруг с такой обидой и болью, как будто я невесть что сказала: „И ты, и ты ничего не понимаешь. Не надо, не буду на твоих коленях. Вот она родная, всё поймёт“, — и ложится головой на землю…»

* * *

9 июня Есенин возвращался в Москву.

Бениславская даже не поехала с ним — осталась в Константинове, чтобы немного прийти в себя.

Всю дорогу Наседкин выговаривал ему:

— Серёжа, ну, брат, я всё понимаю, но это уже никуда не годится. Ты хоть помнишь, что вытворял?

Есенин, как водится у стремительно спивающихся людей, выдумывал оправдательные причины своему поведению — одну другой нелепее.

В его раскладах выходило, что константиновская родня сама виновата: без конца тянут с него деньги, а больше им ничего не надо; но раз так — никакого другого отношения к себе эти люди не заслуживают.

Наседкин в ответ:

— Да они тебя ждут, как благую весть, смотрят, как на солнце, и жмурятся.

Есенин заходил с другой стороны; здесь получалось, что во всём виноваты друзья. Зачем Старцев и Сахаров зацепили эту Лёлю? Разве место гулящей девке у него на родине?

Да, вёл себя дурно — но от обиды на товарищей.

Наседкин вздыхал и внимательно смотрел на Сергея: взрослый же человек, перестал бы.

В конце концов Есенин сам сказал:

— Да. Надоело. Возьму в жёны Толстую. Остепенюсь.

Будут семья, крыша над головой. Перестану пить.

Едва ли он сам хоть минуту всерьёз верил в такую возможность, но ведь и выбора не было — либо умереть сейчас же, либо протянуть хоть сколько-нибудь ещё.

Но даже до дня свадьбы добраться оказалось проблемой.

Адрес Бениславской знала уйма народа. Надо было найти место, где бы Есенина никто не обнаружил, и заодно вытянуть Есенина из Галиных рук.

— Переезжай ко мне, — позвал Наседкин. — С Галей тебе нечего делать.