Есенин: Обещая встречу впереди

Вардин уговорил Есенина прочесть «Песнь о великом походе», хозяева тоже поддержали. В редакторском кабинете всю и прочитал. В ответ — предложение тут же опубликовать поэму в газете.

Есенин о скорой публикации в двух московских журналах снова умалчивает.

Семь бед — один ответ. Всё равно он вернётся в большую Россию только через два года, а гонорар дадут прямо сейчас. Жизнь определённо шла на лад.

Из редакции поехали домой к грузинскому поэту Тициану Табидзе; жил он, что знаменательно, там, где когда-то стоял дом грузинского классика Александра Чавчавадзе, тестя Александра Грибоедова.

Там уже ждал ещё один поэт — Шалва Абхаидзе.

С обоими, особенно с Табидзе, тут же сошлись характерами и по-настоящему подружились.

И — закрутилась очередная карусель.

Оба поэта принадлежали к литературной группе «Голубые роги», образовавшейся ещё в 1916 году и поначалу имевшей символистский уклон.

Вскоре компания расширилась: появились ещё три поэта — Паоло Яшвили, Георгий Леонидзе, Валериан Гаприндашвили.

— Сергей, что хочешь увидеть, куда тебя свозить? Хочешь на гору Мтацминда — поклониться могиле Грибоедова? И серные бани — знаешь, что такое, был там?

Конечно, хочет. Грузия, особенно поначалу, кажется бесконечным праздником: хочется всего.

Значит — на гору, потом в ресторан.

Потом в серные бани, потом в духан.

Потом прогулка по городу, с заходом в несколько духанов.

Потом в редакцию «Зари Востока» — посмотреть вёрстку «Песни о великом походе», обняться с Лившицем — и снова к самому лучшему духанщику.

16 сентября в клубе совработников Тифлиса состоялся первый в Грузии поэтический вечер Есенина.

Открыл его Вардин с докладом «Современная литература и идеологический фронт», рассказав, в числе прочего, как Есенин порвал с богемой.

Выступление предполагало возможность обмена мнениями, поэтому после первого, «лирического» отделения вдруг объявились ретивые критики, причём сразу трое, поочерёдно отчитавшие Есенина за упадочничество.

К диспутам тот был привычен и лучший ответ знал заранее: стихи.

Даже не пытаясь оправдываться, взял и выдал уже написанный к тому времени большой фрагмент поэмы «Гуляй-поле» — о Ленине:

…Застенчивый, простой и милый,

Он вроде сфинкса предо мной.

Я не пойму, какою силой

Сумел потрясть он шар земной?

Но он потряс…

Это действительно сильные стихи, являющие искренние размышления Есенина о феномене вождя, почти лишённые риторической трескотни, характерной для советской ленинианы.