Есенин: Обещая встречу впереди

Бениславская — кто бы мог подумать — ледяным тоном ответила:

— Не забывайте, Михаил, что я не остановлюсь ни перед чем и приму все меры, чтобы дискредитировать и ваше заявление, и вас лично.

Грандов, ничего подобного не ожидавший, онемел.

Спустя какое-то время, взяв себя в руки, пошёл к Софье Виноградской и Яне Козловской и предложил им написать совместное заявление о выселении Есенина. Те отказались.

Но Бениславская отлично понимала, что Грандов теперь не успокоится.

Вскоре узнала, что тот предпринимает усилия, чтобы её уволили из газеты «Беднота».

Сил на противостояние с ним у Гали не имелось. Она была просто любящая женщина.

Чтобы хоть как-то разрешить ситуацию, Бениславская сообщила Грандову, что выписала Есенина.

Тот молча кивнул. Внутри клокотало бешенство.

* * *

Мало того что Есенину некуда было возвращаться — теперь ещё и милиция его ждала.

Выручила Анна Берзинь — Есенин в полушутку всегда называл её по отчеству — Анной Абрамовной. У неё был товарищ Илья Вардин — так подписывался советский партийный критик и журналист Илларион Виссарионович Мгеладзе.

Он представлял журнал «На посту» и влиятельную литературную группу «Октябрь», претендующую на право говорить от имени революции и Октября 1917-го.

В журнале «На посту» работал, как мы помним, не только Сосновский, но и другой активный участник дела о есенинской юдофобии Борис Волин — «ещё более кретинистый», чем Сосновский, написал о нём однажды Есенин.

Казалось бы, что делать Есенину в этой компании?

Расчёт Берзинь был прост и по-человечески понятен: как истинно советский человек и своеобразный дипломат она была убеждена, что «попутчику» и прекрасному поэту Есенину нет никакой необходимости постоянно пребывать в состоянии войны с «напостовцами».

Самим «напостовцам» для усиления тоже нужен один из первых, если не первый, советский поэт — Есенин.

Вардин, во-первых, собирался Есенина перевоспитать и поставить на ровные советские рельсы, а во-вторых, хотел, уведя его, ослабить своего основного литературного неприятеля — Воронского.

Воронский же писал про Есенина как про крупнейшего, но погибающего поэта, которого надо спасти. Ну вот, пока он пишет, что надо спасти, — они уже спасут.

Несколько раз Берзинь обговаривала с Есениным возможность общения с Вардиным.

Есенин подумал и сказал, что не против: пусть они со мной возятся, а я посмотрю.

И они тут же показали свои возможности.