Есенин: Обещая встречу впереди

— Почему вы в милицию попали?

— Да, понимаешь, сидели в пивной… Ну, заговорили о жидах, понимаешь… Везде жиды… И в литературе жиды… Ну, тут привязался к нам какой-то жидок… Арестовали…

— М-да… Очень не-хо-рошо…

— Понятно, нехорошо: один жид четырёх русских в милицию привёл.

Демьян Бедный попросил к телефону дежурного по милиции т. Ардарова, а затем того гражданина, что пригласил поэтов в милицию, и сказал им:

— Я этим прохвостам не заступник. Поступайте по закону!»

Сосновский, как видим, знает всё в мельчайших подробностях.

«Оказалось, что в какой-то пивной, подготавливаясь к юбилейному заседанию советских поэтов, Есенин, Орешин, Клычков и Ганин вели мирный разговор о жидовской власти, о засилии жидов, называя достаточно известные всем имена. Сидевший за соседним столом гражданин возмутился и потребовал составления протокола. Одному милиционеру не удалось свести поэтический квартет в милицию. Потребовался второй милиционер."

"В милиции поэты вели себя так, как в незабвенные времена держались деятели союза истинно русских людей или палаты Михаила архангела.

По освидетельствованию, поэты оказались в состоянии лишь лёгкого опьянения. Оно и понятно, ведь впереди предстояло юбилейное заседание Всероссийского союза поэтов, где Есенин, Орешин и компания должны были играть первую скрипку. Этим самым разрешаются и вопросы о вменяемости и о сознательном произнесении черносотенных речей».

Привет Союзу поэтов: недосмотрели? А вас предупреждали! И эти люди у вас — за главных.

«Разумеется, знаменитых поэтов попросили провести юбилейную ночь в милицейском участке, а наутро дело пошло своим чередом.

Протрезвившийся Есенин продолжал разглагольствовать по Пуришкевичу».

А это кто уже успел подслушать?

«О дальнейших последствиях этой истории читающая публика узнает в своё время».

Сосновский ведёт себя так, будто не только вина уже доказана, но и содержание обвинительного заключения ему известно.

«Лично меня саморазоблачение наших поэтических „попутчиков“ очень мало поразило.

Я думаю, что, если поскрести ещё кое-кого из „попутчиков“, то под советской шкурой обнаружится далеко не советское естество».

Наверное, и список тех, кого надо поскрести, уже готов.

«Очень интересно узнать, какие же литературные двери откроются перед этими советскими альфонсиками после их выхода из милиции и как велико долготерпение тех, кто с „попутчиками“ этого сорта безусловно возится в стремлении их переделать».

Сосновский посылает сразу два чётких сигнала.