Есенин: Обещая встречу впереди

Подали картошку и отварное мясо.

Сергею и Альберту дали отдельные миски, а сам Калинин с матерью и ещё каким-то родственником ели деревянными ложками из общего чугунка.

Едва мать вышла, Калинин им подмигнул:

— Если не буду есть из общей посуды, мать скажет, что зазнался.

Завязался разговор про веялку и её назначение. Есенин сказал, что механизация уничтожит старый деревенский уклад. Калинин скривился:

— Какая чепуха!

Явился председатель сельсовета; стали вспоминать, как Михаил Иванович давным-давно, сбежав из-под очередного ареста, прятался в родной деревне.

После обеда Калинин и председатель ушли в лес по грибы, а Есенин отправился гулять по деревне.

Его часто угощали вином: всё-таки председатель ВЦИК позвал этого красивого парня обедать — значит, он достойный человек.

Есенин крепко выпил, но оставался на ногах и сначала что-то пел с деревенскими, а потом стал читать им стихи.

Селяне на стихи реагировали добродушно.

Вернулся Калинин, тоже послушал и, к превеликому удивлению Есенина, сначала раз, а потом и второй закончил с ним по памяти какие-то его строчки.

Пренебрежение было начальственной игрой! Недаром Политбюро обязывало виднейших большевиков знакомиться с новинками литературы: всё знали.

А Есенин, должно быть, уже успел подумать, что Троцкий — это да, а у Калинина одни веялки на уме, хоть и свой брат крестьянин.

Захмелевший, Есенин стал общаться с Калининым почти запанибрата, доказывая, что его стихи, вплоть до «Москвы кабацкой», и есть отражение настроений крестьянства.

Калинин был настроен миролюбиво и отвечал Есенину, что печалиться о прошлом и тосковать о насущном дело бессмысленное: надо строить новую деревню.

— А читать стихи в «Стойле Пегаса», идеализируя деревенскую отсталость, — это не выход. Вот бы ты, Сергей, лучше вернулся в деревню и сочинил новые стихи о строительстве и всех изменениях, что ждут крестьян. Это бы принесло пользу и тебе, и твоей поэзии, и России.

Есенин так и не успел найти минуту для разговора про жильё — Калинин сбил с темы, сказав:

— Ты послужи сначала, мил человек, и лучше съезжай из Москвы обратно в своё Константиново.

Настроение у Есенина всё равно осталось самым замечательным.

На обратной дороге он похохатывал:

— Альберт, вот послушаюсь я Михаила Ивановича и уеду в деревню. Какие заголовки появятся! «Поэт Есенин оставил город и стал отшельником!»

В Москве Есенин расписал ближайшим товарищам встречу с ещё одним вождём в совершенно неожиданных красках.