Есенин: Обещая встречу впереди

Воронский напишет:

«Есенин рассказал, что он недавно возвратился из-за границы, побывал в Берлине, в Париже и за океаном, но когда я стал допытываться, что же он видел и вынес оттуда, то скоро убедился, что делиться своими впечатлениями он не хочет, или не умеет, или ему не о чем говорить…

Тогда же запомнилась его улыбка. Он то и дело улыбался. Улыбка его была мягкая, блуждающая, неопределённая, рассеянная, „лунная“.

Казался он вежливым, смиренным, спокойным, рассудительным и проникновенно тихим. Говорил Есенин мало, больше слушал и соглашался.

Прощаясь, он заметил:

— Будем работать и дружить. Но имейте в виду: я знаю — вы коммунист. Я — тоже за Советскую власть, но я люблю Русь. Я — по-своему. Намордник я не позволю надеть на себя и петь под дудочку не буду…»

31-го числа по приглашению Воронского Есенин приходит на дружескую вечеринку артели писателей «Круг».

Фотография с вечеринки позволяет увидеть на первом плане его весёлое, чуть вспотевшее, явно не очень трезвое лицо. На фоне остальных суровых советских писателей, в основном пролетарского происхождения, очевидна есенинская привычка вести себя раскрепощённо.

Заручившись поддержкой Воронского, Есенин вышел с предложением создать при артели «Круг» автономную секцию «крестьянских» сочинителей.

С подачи Есенина крестьянских поэтов начнут самым активным образом публиковать в альманахах, выпускаемых «Кругом».

Есенин не оставлял желания структурировать крестьянское направление в поэзии под своим руководством. Он последовательно вёл торг: я приду сам и приведу к вам не самых последних поэтов — и традиционалистов, и модернистов, но вы, наконец, начнёте со мной считаться.

* * *

Дункан каждый день слала ему телеграммы: «дарлинг, навеки люблю, твоя Изадора» и всё такое. К ней Есенин точно уже не хотел, но, странное дело, у него никак не хватало решимости оборвать всё разом.

"Наконец 29 августа отправил ей ответную телеграмму: «Дорогая Изадора! Я очень занят книжными делами, приехать не могу. Часто вспоминаю тебя со всей моей благодарностью тебе. С Пречистенки я съехал сперва к Колобову, сейчас переезжаю на другую квартиру, которую покупаем вместе с Мариенгофом. Дела мои блестящи. Очень много не ожидал. Был у Троцкого».

С одной стороны, он её благодарит, с другой — прямо сообщает, что съехал, жить с ней не собирается.