Есенин: Обещая встречу впереди

…Но как минимум про необходимость «стаи» отец угадал.

* * *

Бальзамовой хотелось определённости. Она спрашивала, любит ли он её. Он отвечал, что любит, и даже обещал: «…настанет день, когда я заключу тебя в свои горячие объятия».

Однако точной даты не называл.

Написал только, что «должен влачить те же суровые цепи земли, как и другие поэты».

В какой-то момент Бальзамова начала волноваться, всё ли у него в порядке со здоровьем.

Есенин устроился на работу в контору книготоргового общества «Культура» — поближе к литературной жизни и литераторам, которых надеялся увидеть, узнать лично.

Но ни с кем познакомиться пока не удавалось.

Жил по-прежнему у отца — ни на какое другое жильё денег не было, хотя Мане сообщал, что заселился при своей конторе и ведёт самостоятельный быт.

Отправил стихи на конкурс Надсона и безрезультатно ждал ответа.

В письмах Григорию Панфилову появляются явные намёки на необходимость свержения самодержавия.

Ни в чём не повинную Бальзамову — и ту пугал: «Почему у вас не возникают мысли, что настанет день, когда он заплатит вам за все свои унижения и оскорбления?»

«Он» — это трудовой народ; но кому это «вам»? Учительнице из села Калитинка?

При этом Есенин писал ей, что нравственным идеалом для него является Христос.

Совсем ненадолго он увлечётся толстовством и вегетарианством. Даже шоколад перестанет есть.

Бальзамова время от времени от него уставала и явственно намекала: если нужна — приезжай, если нет — отстань.

Рассердившись, он прекратил с ней переписку и похвалился Панфилову: «Письмами её я славно истопил бы печку, но чёрт меня намекнул бросить их в клозет.

Тем временем у Александра Никитича появляется мысль спровадить сына к дяде Ивану, обосновавшемуся в Ревеле, — а то совсем с ума сходит со своими стихами. Водопровод к тому же испортил.

Но Сергей и на это в ответ: нет.

Отец ему: ну тогда и иди прочь с квартиры, раз такой самостоятельный.

Под Новый, 1913 год Есенин поссорился ещё и с Панфиловым, написав ему: «Что вы спите?» — от имени как бы проснувшегося для новой жизни.

Сергей остался совсем один, впору снова эссенцию пить.

И тут, в январе 1913-го, запропавшая Бальзамова снова прислала ему доброе письмо.

Сергей был вне себя от радости, тут же выдав ей чуть иную, нежели Панфилову, версию случившегося: «Я подумал, что я тебе причинил боль, а потому ты со мной не желаешь иметь ничего общего.