Есенин: Обещая встречу впереди

Он мог сверить свои ощущения, — которые, впрочем, менять не собирался, — с есенинскими.

Стал бы Есенин, годами носа не казавший в Константиново, заступаться за мужика?

Горький ничего не напишет о их разговоре.

Может, и не было никакого разговора. Молча стояли в нише и в окно смотрели.

Горький подытожит: «Был в тот вечер Есенин судорожно, истерически пьян, но на ногах держался крепко, только глаза у него как-то странно дымились, и всё время его бросало в углы, где потемней».

Отчего-то, благодаря поздним воспоминаниям Горького о той встрече, принято считать, что Алексей Максимович Есенина не то чтобы любил, но хотя бы жалел.

Едва ли это так.

Есенин его раздражал, как вообще часто раздражали живущие молодо, пьяно и настырно.

Всё это казалось ему ненужным и неопрятным, мешающим делу: какому именно делу — не важно; делу жизни.

В письме знакомой — тогда же, по тёплым следам — Горький напишет жестоко: «…спросите себя: что любит Есенин. Он силён тем, что ничего не любит. Он, как зулус, которому бы француженка сказала: ты — лучше всех мужчин на свете! Он ей поверил — ему легко верить, — он ничего не знает.

Айседору при Горьком Есенин упрямо называл «стервой», толкал и унижал. Она улыбалась всё той же, не то чтобы ничего не значащей, а, скорее, всё познавшей и всё пережившей улыбкой. Что ей ещё оставалось?

Под вечер заявился Кусиков с гитарой — не играл и не пел, просто принёс инструмент.

Из дома вся компания, и Толстые тоже, отправилась в Луна-парк.

Там Есенин оживился — почти так же, как пару дней назад в клубе с педерастами.

Нашёл огромное кривое зеркало и вместе с Кусиковым кривлялся там не без самозабвения.

Забавно: почти как имажинизм.

Разглядывал немцев, которые старались попасть мячом в рот уродливой картонной маске.

Любовался, как вагонетки, полные кричащих людей, носятся по кругу и падают как бы в пропасть.

С час бродил туда и сюда, посмеиваясь, покачивая головой и высматривая заодно, где тут ещё наливают.

А то с трезвых глаз не так смешно.

— Пойдёмте вино пить, — позвал Горького, насмотревшись.

«На огромной террасе ресторана, густо усаженной весёлыми людьми, — пишет Горький, — он снова заскучал, стал рассеянным, капризным. Вино ему не понравилось:

— Кислое и пахнет жжёным пером. Спросите красного, французского.