Есенин: Обещая встречу впереди

)

Гришка Коробов, вспоминает Мариенгоф, крутит рукоятку дешёвого музыкального ящика, а Есенин танцует «барыню». Айседора смотрит на него с натуральным, почти материнским восхищением. Танцует сама. Много шампанского, много коньяка. Много шума.

Толя и Вадим, Сандро Кусиков, начальник салон-вагона Колобов здесь постоянно. Периодически Ивнев. Вернулся с Кавказа Городецкий — Есенин тащит его на Пречистенку. Якулов тоже, естественно, здесь. И ещё два художника, близко приятельствовавших с имажинистами (оба потом покинут Россию), — Сергей Конёнков и Юрий Анненков.

Есенин атакует Айседору по главной своей теме: может ли она через свои связи публиковать его стихи."

"У неё есть международная слава? Пусть у него тоже будет! Он искренне верил, что поэт может быть известен во всём мире. Если здесь, в Москве, в Политехническом, толпа кричит: «Е! Се! Нин! Е! Се! Нин!» — не желая слушать других поэтов, отчего бы людям так же не кричать в Берлине, в Париже, в Риме, в Нью-Йорке?

Здесь же знают Верхарна и Верлена, здесь же встречали, как короля, Маринетти — так он лучше их всех! Красивее, ярче, талантливее!

Изадора, помоги.

Есенин предлагал иностранцам в первую очередь свои стихи, а следом — Мариенгофа и Кусикова. Его щедрость стоит ценить. Клюева и Орешина не предлагал.

Есенин бесхитростно думал, что в состоянии сделать имажинизм международной поэтической школой, а себя прославить на весь свет.

В России, рассуждал он, бедные, любимые, корявые крестьяне не читают. А там, на Западе, люди образованные — они читают. Они ждут откровения из России. И вместо тысяч читателей, если перевести его стихи, у него будут миллионы иноязычных: английских, французских, немецких, испанских. На всех континентах.

«Да, Изадора?» — «Да! Ты гений!»

— Кстати, Изадора, может, тебя тоже в имажинистки записать? Твои же танцы, вся это пластика — это образы, имажи.

(Странно, что не записали.)

19 ноября в шутливой записке Мариенгофу и Кусикову он сообщает, что ему уже прислали переведённые на еврейский его «Исповедь хулигана» и «Разочарование» Мариенгофа; что через Ригу налажен контакт с американскими издателями; что Вена готовит немецкое издание имажинистов и т. д., и т. п.

«Ну что, сволочи?! — ликует Есенин.