Есенин: Обещая встречу впереди

* * *

К 1921 году Есенин как-то догадался, что женщина тоже может послужить тому не единственному, но главному, ради чего он жил, — поэзии.

Удаче в поэзии. Безоговорочному месту наверху.

Да, на это работал его огромный дар. Но неизбежно выяснялось: если нарядиться в сапожки и крестьянскую рубаху, то стихи слушают по-особому — куда внимательнее, чем если без рубахи и румян на щеках; если же переодеться в лаковые башмаки и костюм от лучшего портного, совсем иная история получается. А когда при этом ещё со сцены посылаешь слушателей в непотребную сторону — и вовсе весело.

И Клюев был кстати, и друзья-имажинисты тоже.

Но женщина… женщины в этом смысле у Есенина ещё не было.

Эйгес и Вольпин могли подпитываться от его, есенинской, славы, но не прибавляли к этой славе никаких красок.

И Галя Бениславская, увы, тоже.

В разгар отношений с Бениславской Есенин познакомился с дочерью певца Фёдора Шаляпина Ириной.

Её отец был мифом, небожителем. Едва ли хоть кто-то из числа исполнителей ли, художников ли, литераторов ли в 1921 году мог сравниться с ним в оглушительной известности.

"Мариенгоф вспоминал, как однажды они с Есениным, прогуливаясь, случайно увидели Шаляпина. В то время на московской улице разве что трамваи и лошади не узнавали певца, люди же встали как вкопанные, смотря во все глаза. То здесь, то там раздавалось восхищённое: «Шаляпин! Смотрите, Шаляпин!»

Есенин наблюдал всё это в полном потрясении, разглядывая не столько даже самого Шаляпина, сколько реакцию на его явление.

Спустя минуту со сдавленным горлом произнёс: «Вот это слава».

Ему нужна была такая же, не меньше.

Как было: закадычный есенинский товарищ, великий скульптор Сергей Конёнков, приобрёл машину и позвал его и Толю покататься. Те с радостью согласились — авто было, естественно, всем в новинку.

Конёнков говорит: а давайте ещё к Шаляпиным заедем.

Сам Фёдор Иванович уже отбыл за границу, а дочка ещё здесь жила.

Ирина не была красавицей — с виду обычная веснушчатая девчонка. Но у неё имелась небывалая фамилия. Фамилия, которую знали во всём мире.

Сама Россия, спроси тогда хоть сколько-нибудь наслышанного европейца, ассоциировалась с двумя главными именами: Ленин и Шаляпин. Вот бы Есенина к ним через запятую вписать.

Пять часов разъезжали по разбитым дорогам Подмосковья, но Есенин ничего вокруг не замечал.