Есенин: Обещая встречу впереди

«Мне очень грустно сейчас, — сообщает Есенин Жене Лившиц, — что история переживает тяжёлую эпоху умерщвления личности как живого, ведь идёт совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определённый и нарочитый, как какой-нибудь остров Елены; без славы и без мечтаний. Тесно в нём живому, тесно строящему мост в мир невидимый…»

Интересные у них были разговоры в том харьковском тарантасе: по письму видно, что он продолжает делиться сомнениями, о которых у них уже шла речь.

В сказанном Есениным видно явное разочарование.

Случай в Новочеркасске подействовал на него обескураживающе: какая-то наглая бестолочь называет его — главного русского поэта — «шарлатаном» и ещё грозит при этом?!

И они теперь вынуждены едва ли не бежать — а какие были планы!..

Но точку здесь поставить никак не получится — только запятую.

Да, в Баку компания занималась лишь железнодорожными делами Колобова; никаких стихов.

Но что удивительно: Мариенгоф захворал, и Есенин один поехал из Баку в Тифлис, выполняя поручения Колобова.

Много чем Есенину приходилось заниматься, но таким — впервые.

Там он попал в гости к местному адвокату. Адвокат был меньшевиком, а сын его — большевиком.

Казалось бы, как стоило вести себя Есенину в Грузинской демократической республике, сохраняющей определённую независимость и управляемой меньшевиками?

Тихо себя вести, смирно.

Однако Есенин сам завёл разговор на политические темы, словно бы вызывая скандал, и, всё более горячась, уверенно повторял: «Мы — советские», «Советская Россия — наша Родина!»

Закончилось тем, что Есенин закричал с балкона: «Да здравствует Советская Россия!»

Его услышала местная меньшевистская милиция — и тут же нагрянула в квартиру.

Сына адвоката, которого могли арестовать, пришлось закатать в ковёр. Чтобы милиция не тронула Есенина, дали взятку.

И это происшествие придаёт метаниям Есенина несколько иной отсвет: жеребёнка ему жалко, большевики ему не кажутся соразмерными задачам, которые сам он ставил перед революцией; но едва встретив даже умеренных противников советской власти, Есенин встаёт на дыбы: мы?! Мы за большевиков!.. А вы что думали?

…В сентябре начали собираться в обратный путь.

Толя совсем разболелся — у него оказалась тропическая лихорадка.