Екатерина Арагонская. Истинная королева

И разумно меняться вместе с ним.

Екатерина не смогла сдержаться:

– Разумно для кого? Для людей своекорыстных, которые ищут привилегий, потворствуя желаниям короля? Говорю вам, мастер Кромвель, некоторые из нас не делают того, что просто разумно, но поступают правильно!

Кромвель устало взглянул на нее:

– Меня предупреждали, что ваша милость несговорчивы, и я вижу, что это правда. Я бы посоветовал вам не отставать от времени и принять необходимость изменений.

– Эти изменения не что иное, как средство довести дело до конца, избавиться от меня и поставить королевой леди Анну.

Кромвель и бровью не повел:

– Сейчас проблемы ставятся гораздо шире, мадам. Великое дело короля лишь высветило их. Стало видно все то, что устроено неправильно, испорчено в Англии – и в самой Церкви. Разве вы не знаете, что в этом королевстве назрело горькое разочарование в папстве, что простые люди недовольны необходимостью платить десятину Церкви, которая и без того бесстыдно богата, что они видят в ней корыстолюбие и болезненно это воспринимают и что они хотят сами читать Слово Божье? – Говоря это, Кромвель начал горячиться, и теперь Екатерина сама видела в нем воодушевление, о котором упоминал Шапуи.

– Я боюсь за вас и боюсь за Англию. – Екатерина была потрясена и вся дрожала, причем не только от холода. – Ведь вы не видите, что совершаете серьезную ошибку и бросаетесь в пропасть.

Не в силах больше выносить общество Кромвеля и готовая расплакаться, она, не оглядываясь, пошла прочь от него, во дворец. Лица стражников оставались бесстрастными.

Гертруда Блаунт не могла отдышаться.

– Я бежала всю дорогу сюда, – сказала она Екатерине, приседая в реверансе. – Я немедленно должна рассказать вам. Люди говорят, произошло покушение на жизнь епископа Фишера!

– Нет! – воскликнули в один голос Екатерина и Мария и одновременно перекрестились.

– Что случилось? – спросила Екатерина.

– Говорят, повар бросил отраву в суп. У него за столом сидела вся семья и другие домашние и бедняки, которых он кормит из милости. Семнадцать человек в тяжелом состоянии, а двое умерли.

– А что с добрым епископом?

– Он не пострадал, благодарение Господу. Он съел совсем немного супа и только помучился болями в животе, хотя я слышала, что они были ужасными. Повара арестовали.