Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Должно быть, это правда, потому что брать кардинала под стражу отправили Генри Перси! – воскликнула Мария. Она поставила на стол рядом с креслом Екатерины горячий поссет и накрыла одеялом ноги своей госпожи; стояли жестокие зимние холода, и королеву нужно было держать в тепле. – Весь двор судачит об этом!

– Это справедливо, что выбор пал на него, – едко заметила Гертруда, наклоняясь, чтобы пошевелить горевшие в очаге поленья.

– Никогда не думала, что скажу такое, но мне жаль Уолси, – призналась Екатерина.

– Лучше уж умереть без славы, чем под топором палача, – заметила Мария. – Кто-то мог бы сказать, что он получил меньше, чем заслуживал.

– Мы должны быть милосердными, моя дорогая, – укорила ее Екатерина и сделала глоток поссета. – Не могу поверить, что его милость дошел бы до того, что казнил кардинала, который исполнял свой священный долг. Как бы это отразилось на его деле в Риме?

Генриха кончина Уолси, похоже, оставила равнодушным.

– Он обманул мои ожидания, но я не желал его смерти, – сказал он, когда наконец пришел навестить Екатерину.

Она приняла эти слова за доказательство: король никогда не решился бы казнить кардинала."

"А вот ненависть Анны Болейн к Уолси не утихла и после смерти кардинала. Узнав, что при дворе должно состояться представление масок, Екатерина присоединилась к Генриху на помосте, чтобы поучаствовать в вечернем развлечении, но была неприятно поражена: это оказался жестокий фарс о сошествии Уолси в ад, придуманный Джорджем Болейном.

Шапуи был упорен. Он не переставал давить на императора, чтобы добиться окончательного решения по волновавшему Екатерину делу.

– Король не остановится ни перед чем, чтобы удовлетворить свою слепую, отвратительную и порочную страсть к Леди! – заявил он однажды, когда они с Екатериной возвращались из церкви после мессы. – Опрос университетов продолжается, и Леди готовится стать королевой.