Екатерина Арагонская. Истинная королева

 – Говорят, никому не дозволено приближаться к его милости, когда он останавливается там, и слуги предупреждены не спрашивать, где он, не говорить о его занятиях или времени отхода ко сну.

Это было ужасно, отвратительно.

– И там родился ребенок?

– Да, мадам. Мне бесконечно жаль. Должно быть, вам очень тяжело.

– Благодарю вас, Маргарет. Но я хотела знать правду. Как назвали ребенка?

– Генри… Генри Фицрой.

Фицрой – сын короля. Генрих, который обычно проявлял такую осмотрительность, не мог более откровенно заявить миру о том, что у него наконец-то есть сын.

Екатерина представила себе радость Генриха, когда ему сообщили новость, момент, когда ему принесли и показали ребенка, его благодарность женщине, которая сделала это счастье возможным.

– Есть еще кое-что, мадам, – сказала Маргарет, когда они поднялись и пошли обратно к дому. – Кардинал Уолси назначен восприемником ребенка, и он устраивает брак Бесси с лордом Тейлбойсом. Достойный брак для недостойной женщины! – припечатала Маргарет с нехарактерной для нее суровостью.

Екатерина была потрясена:

– Кардинал забыл о своем призвании? Как он может опускаться до такого?

– Не беспокойтесь, мадам, многие возмущаются этим. Люди открыто осуждают его. Они говорят, что таким образом кардинал подталкивает молодых женщин распутничать, чтобы заполучить более высокопоставленных мужей.

– Так и есть.

Екатерина ощутила жгучую ненависть к обоим – и к Генриху, и к Уолси. Король день и ночь посвящал себя удовольствиям, а все дела оставлял на попечение кардинала.

Что сказал бы о таких новостях ее племянник? Но жаловаться, предавая мужа, Екатерина не хотела. Да и будет ли прок? После недавней смерти Максимилиана ее девятнадцатилетний племянник стал императором Священной Римской империи и владыкой половины христианского мира, однако и он не всесилен. Тем не менее за одну ночь и положение самой Екатерины стало куда прочнее и выше.